Книга Цветы барбариса, страница 20 – Стелла Майорова

— Нормально, — я просипела. Голоса не было. Я закашлялась.

— Давай обратно в постель, — он совсем едва коснулся моей спины, увлекая меня в комнату.

Я больше не подняла на него глаз. Я давно так не стыдилась себя. Какое отвратное чувство. Я будто скукожилась. Хотелось стать невидимой.

— Только бы не воспаление легких, — укрыл меня одеялом. — Сейчас проверим температуру, — он стянул на ходу куртку и вышел.

Я попыталась возразить, но связки отказали мне в этом. Я не хотела, чтобы он возился со мной такой, хотела зарыться в одеяло с головой, спрятаться и уснуть.

— Давай, — он тряхнул градусник пару раз и протянул мне. Ртутный, надо же. Я послушно взяла, стараясь избегать его глаз и засунула подмышку. — Прижми хорошенько, я пока в душ схожу.

Я была в каком-то липком бреду, из которого меня выдернули его пальцы под футболкой. Он неловко коснулся живота и груди. Я медленно открыла глаза.

Рома стоял коленом на постели и склонялся надо мной. Одна рука его упиралась рядом с подушкой, вторая была под моей футболкой.

Меня обдало жаром в эту же секунду. Запах его тела защекотал ноздри и заполнил рот, которым я жадно втянула в себя воздух.

— Извини, ты уснула, я боялся, что выронишь градусник, давай заберу, — его голос тихий у моего лица. Клянусь, в эту секунду я испытала такое жгучее влечение к нему, что забыла, что выглядела и чувствовала себя так, будто по мне прокатился «Сапсан» в обе стороны.

— Не извиняйся, — зашептала, ненамеренно, выше не позволял голос, — последнее, на что это тело сейчас способно, так это вызывать сексуальный интерес, — я ухмыльнулась. Но было горько, признаюсь.

Он не отводил глаз. Всматривался, погружая этот горячий взгляд все глубже в меня. Я сглотнула и почувствовала явные прикосновения к своей груди. Он мягко поглаживал кожу большим пальцем. Дыхание дрогнуло и остановилось. Черт, возбуждение еще никогда не пронзало меня так мгновенно и беспощадно. В следующую же секунду он отстранился с градусником в руке. Я рывками вытолкнула из себя застрявший воздух.

— Почти тридцать девять, — он упер потемневший взгляд в шкалу, но я заметила, как покраснели его щеки. — Надо поесть и выпить лекарства, — он вышел из комнаты, будто сбежал от меня.

Наедине с собой я засомневалась в том, что почувствовала. Возможно, меня просто лихорадило.

Он вернулся с тарелкой. Сильно запахло жареным. У меня скрутило желудок.

— Я не хочу, пожалуйста, — я взмолилась и накрылась с головой.

— Ничего не знаю, выныривай, — он откинул с моего лица угол одеяла и плюхнулся рядом.

— Потом.

— Не спорь, у тебя сейчас очень мерзкий голос, не хочу его слушать лишний раз, — он очаровательно улыбнулся, и через минуту я, сама не поняла как, уже ела отвратительно жирные жареные сосиски, кусочки которых он подносил к моим губам на острие вилки.

— Никто никогда не кормил меня с рук, — я ухмыльнулась.

— Да брось, — он смущенно усмехнулся следом.

— Не чтобы накормить так точно.

Он взглянул на меня с искренним недоумением. Смешной какой.

— Прелюдия, Рома, прелюдия, — я улыбнулась.

— Ну да, — он смущенно кивнул, краснея. Теперь он отправлял мне в рот еду уже не так уверенно.

— Ты намеренно искупал их в масле? — я попыталась разрядить обстановку.

— Ты меня раскусила, Барбариска, — он протер большим пальцем уголок моего рта. — Сейчас тебе такое пойдет на пользу.