Книга Цветы барбариса, страница 36 – Стелла Майорова

— Пойду оденусь, — я бросилась в дверь, но он вдруг выставил руку, вцепившись в дверной косяк. Я уперлась грудью в его предплечье.

Отступила назад. Он смотрел на меня. Тугой узел на полотенце впивался в грудь.

Он откинул мои волосы за плечи и вдруг оказался очень близко.

— Все залечу, каждую, — понизил голос.

Я почувствовала его холодные после мороза ладони на своих разгоряченных щеках. И теплые слезы, стекающие на его пальцы. Они все падали и падали против моей воли. Я увела глаза в сторону: было стыдно за них.

— Не плачь, — он шептал и гладил мою кожу большими пальцами.

— От водки глаза слезятся.

— Дурочка, — он приблизил лицо — и я почувствовала его теплые губы там, где никогда не чувствовала. Этот мужчина целовал мои глаза. Медленно, мучительно нежно, забавно прихватывая ресницы и выдавливая все больше обжигающих слез. Мне хотелось завыть. Я затряслась.

Он немного отстранился и посмотрел на меня мутными глазами. Запустил пальцы в волосы, отодвигая по вискам.

— Не надо, — я попыталась вернуть их обратно.

— Ты чего?

— У меня уши торчат.

Он замер и смотрел мне в лицо.

— Кто тебе сказал такую чушь? — его брови поднялись.

— Сама вижу, — я не смотрела на него.

Марк любил покупать украшения. Но ни разу не дарил серьги. Надо же. Я только сейчас поняла, почему.

— Ну-ка, дай и я посмотрю, — он наклонил лицо к виску. Теплые губы обхватили мочку уха. Дрожь пошла по шее вниз. Черт, как же это приятно. Глаза сами закрылись. Он ласкал меня губами, легко касаясь кончиком языка. Это возбуждало адски. Откуда он берет эти чертовы прикосновения, которые выворачивают меня наизнанку?

— Рома, пожалуйста, остановись, — голос бесцветный.

— Боишься снова кончить? — его теплое дыхание щекотало кожу.

— Заткнись.

— Никто никогда не кончал от одних моих прикосновений, — он захватил губами кожу на моей шее.

— Так еще не было, — лепетала жалко и слабо, — это странно.

— Странно быть снаружи в этот момент, — он обхватил губами мой подбородок. Я сглотнула стон. Его руки были на моей талии. Крепкие. — Боишься? Тебя всю трясет.

— Боюсь, — я вцепилась в край стола, — что прогонишь завтра.

И дело не только в том, что мне некуда было идти. Я не очень-то хотела с ним расставаться.

Он отстранился и заглянул мне в глаза. Нахмурил брови как-то забавно.

— Не смотри так, ты с этим не справишься, я видела.

Как бы я хотела не помнить эти терзания совести на его лице.

— С другими тебя это не останавливало, — он бросил ядовито.

Я стерплю, ладно.

— Других не мучила совесть. Другие не разбивали себе сердце.

— Какие слова ты знаешь.

Я сжала зубы. Отбивался от меня своими колкостями.

— Ты будешь меня ненавидеть завтра.

— Я разберусь с этим сам, — его лицо проскользило по моей шее.

— Как вы познакомились?

Он резко вскинул голову.

— Как ты сделал ей предложение?

Он смотрел на меня сверкающими глазами. Меня колотило. Его пальцы сжали мое бедро.

— Сколько ты хочешь детей, Ром?

— Замолчи, пожалуйста.

— Ты сразу влюбился? — я наращивала слезы, пока он смотрел на меня с каким-то исступленным ужасом.

— Прекращай давай, — он уперся лбом в мой висок.

— Как ласково она тебя называет?

— Зачем ты это делаешь? — он шумно выдохнул. Я уже роняла слезы по щекам и шее.

— Как она обнимает тебя?

— Заткнись, заткнись, — он водил лицом по моему лицу.