Книга Цветы барбариса, страница 35 – Стелла Майорова

— Да я рядом был, думаю, заскочу, посмотрю, как тут наш мажор, — я глянул на здоровое здание сервиса.

— Да иди ты, — он засмеялся и закурил.

— Ермолаев свои часто гоняет?

— Частенько, любит под капот лишний раз кого загнать, педант, — сплюнул.

— Водитель гоняет? — я спрятал руки в карманы: холодно, блин.

— Само собой.

Я напрягся.

— Только «Ламбу» сам пригоняет.

— За рулем сам? — я улыбнулся, а в голове уже завертелись шестеренки.

— Еще бы, такая тачка.

— Блин, я бы такую помацал. Никогда в них не лазил. Мечта, — я покачал головой. — Слушай, возьми в бригаду, когда погонит? Бабла не надо, подсоблю, чем смогу.

Он сразу напрягся. Ноздри чуть дернулись.

— Пашка. Ты ж знаешь, я рукастый, не подведу, — я наседал.

— Очень хочется ей под юбку залезть? — он заржал.

— Ты даже не представляешь, — я смеялся вместе с ним.

— Ладно, наберу тебя.

— Благодарен, — хлопаю его по плечу. — Что за «Ламба» хоть? Подразни, — я подмигнул.

— «Урус», черный мат.

Я присвистнул:

— 100 кмч за 3.3. секунды.

Он плюхнул руку мне на плечо.

— Если накроешь мне смену…

— Не накрою.

— Лады. На связи. Янке привет! — он швырнул окурок в урну и вернулся в салон.

_____________________________

Если тебе нравится история Ромы и Вари, дай знать лайком или комментом))

Варя

Руки дрожали, когда я стягивала футболку. Плечи ныли от натяжения. Кожа желтоватая, лиловая, местами зеленая.

Я медленно повернулась боком. На талии была огромная ссадина, еще не затянувшаяся. На бедре — кровоподтек, будто кто-то вылил чернила под кожу.

Я слушала с самого детства: «какой красивый ребенок», «какая очаровательная девочка у вас», «красавицей вырастет».

Выросла. Эта красота содержала меня десять лет. У меня ничего кроме нее не было. Это было мое оружие, моя броня, мой способ быть значимой.

Сейчас я не представляла никакой ценности. Они не любили тебя красивой. Такой будут любить?

Я нервно засмеялась, заставляя себя смотреть.

Я чувствовала себя исписанной страницей.

Разделась до гола. Тело гудело.

Встала под воду.

Она была почти обжигающей. Я так и не повернула кран.

Горячие струи лупили по плечам, и я стояла не шевелясь.

Жгло. Напор был сильный. Было больно. Я терпела. Как всегда терпела.

Так отмывают овощи от грязи.

Когда выключила воду, заметила, что кожа сильно покраснела. В ванной было тепло и влажно.

Пар цеплялся за волосы, оседал на ресницах. Я не вытерлась. Просто закуталась в полотенце и прошла на кухню босиком: в его квартире было очень тепло. Он умел все вокруг заполнять теплом.

Открыла холодильник и нашла бутылку. Прислонилась к краю стола. Дерево было холодным.

Задержала дыхание и сделала пару глотков.

Горло сжалось. Вдох резкий, глаза в потолок. Водка резанула язык, обожгла пищевод, а потом растеклась в груди.

Хлопнула дверь.

Рома.

Я встрепенулась и тут же увидела его в дверном проеме. Он, не сводя с меня взгляда, скинул куртку и обувь.

А я так и стояла мокрая в полотенце посреди его кухни и сжимала в руке холодное горлышко бутылки.

Он перешагнул через порог и держал меня глазами. Мы не здоровались. Мы не прощались. Наше общение было странным и каким-то… зудяще интимным.

Я опустила бутылку и перекинула влажные волосы вперед, прикрываясь ими. Когда он смотрел, я чувствовала каждый синяк, каждую ссадину, каждую чертову царапину. В эти секунды я как никогда хотела быть прежней собой.