Книга Мой сводный Амир. Я тебя укрощу, сестрёнка!, страница 2 – Алекс Стар

Он не шутит. Его пальцы, сильные и уверенные, дергают за шелковый бант моего платья. Слышу, как лопается тонкая ниточка, державшая всю эту конструкцию. Я замираю, не веря происходящему. Это же мой дом! Моя собственная комната!

— Амир, остановись! Придурок! — вырывается у меня хриплый шепот, но он уже тянет за концы развязавшегося пояса.

Платье, это самое дорогое, самое красивое мое платье, вдруг теряет форму и сползает с плеч. Я инстинктивно хватаюсь за ткань, пытаясь удержать ее, но Амир одним резким движением стаскивает розовый шелк вниз. Он падает к моим ногам бесформенной яркой лужей.

И я остаюсь стоять перед ним. В одном лишь кружевном белье — черном, откровенном, которое я надела назло, чтобы чувствовать себя сексуальной и опасной даже под своим вызывающим нарядом. Теперь эта моя маленькая тайна выставлена напоказ. Перед ним.

Воздух в комнате становится густым и горячим. Я чувствую его на своей коже — каждый сантиметр обнаженного тела горит под его взглядом. Стыд сжигает меня изнутри, заливает щеки густым румянцем. Я пытаюсь прикрыться руками, скрестить их на груди, но Амир хватает меня за запястья.

— Зачем ты прячешься? Ты же сама этого хотела — выставить себя напоказ. Как последняя шлюха. Вот и наслаждайся теперь, — его голос низкий, сдавленный.

Но он не смотрит мне в глаза. Его взгляд, тяжелый и медленный, скользит по моей шее, плечам, задерживается на кружевных чашечках лифчика, едва сдерживающих выпрыгивающую из них высокую грудь. Потом опускается ниже, к поясу трусиков, к бедрам, к дрожащим коленям.

И сквозь весь этот жгучий стыд, сквозь унижение, во мне просыпается что-то другое. Что-то темное и запретное. Щемящий холодок в самом низу животика сменяется теплой волной. Мое тело вдруг неожиданно реагирует на его молчаливый осмотр.

Помимо моей воли. Соски наливаются и твердеют под тонкой тканью, я чувствую, как они упираются в тонкое итальянское кружево. Я ненавижу этого козла в эту секунду! Но еще больше я боюсь признаться себе, что мое дыхание сбивается не только от злости и гнева…

Он отпускает мои запястья, и я тут же обнимаю себя, отворачиваюсь, пытаясь скрыть дрожь.

— Доволен? — шиплю я, глядя в пол. — Всё увидел, что хотел?

Амир не отвечает. Я слышу, как он делает шаг назад. Краем глаза вижу, как он сжимает и разжимает кулаки. Его дыхание тоже неровное. Но когда он говорит, голос снова становится насмешливым и холодным.

— Ничего особенного. Обычная девчонка. Много о себе думаешь, — он отворачивается к моему шкафу и резко распахивает дверцу. — Теперь будешь одеваться прилично. Я сегодня твой кутюрье.

Он начинает рыться в моих вещах, с силой перебирая платья. Я вижу, как напряжена его спина, как играют мышцы под тонкой тканью его рубашки. Он швыряет на стул мое любимое черное платье с глубоким вырезом.

— Слишком вульгарно, в таком только на трассе стоять.

Следом летит голубое, обтягивающее.

— Выглядишь в нём как дешевая проститутка.

Красное, короткое.

— Это для сельского клуба, а не для свадьбы отца.

Каждое его слово — удар. Я стою в центре комнаты, полуголая, униженная, и чувствую, как слезы подступают к горлу. Но я не заплачу. Уж точно не перед ним. Перед этим сраным придурком. Я сжимаю зубы и смотрю ему в спину, ненавижу его!