Книга Мой сводный Амир. Я тебя укрощу, сестрёнка!, страница 34 – Алекс Стар

Он отрывается, чтобы перевести дух, его лоб прижат к моему.

— Я чуть не сошел с ума, когда нашел тебя, — он говорит это прямо мне в губы, его дыхание горячее, прерывистое. — Видеть, как они к тебе прикасаются… Я готов был разорвать их голыми руками.

— А сейчас что ты сделаешь? — мой шепот звучит вызывающе, я чувствую, как дрожь пробегает по его телу. — Со мной?

В ответ он снова целует меня, но теперь его поцелуй другой — медленный, сладкий, невероятно чувственный. Его руки срывают с меня его куртку. Его ладони скользят под тонкую ткань моего платья, обжигая кожу. Он проводит большими пальцами по моим ребрам, и я выгибаюсь, тихо стону ему в рот. Каждое прикосновение — это уже не открытие, а напоминание. И от этого оно еще острее.

— Я хочу слышать тебя, — бормочет он, его губы перемещаются к моей шее, оставляя горячие, влажные поцелуи под самой мочкой уха. — Хочу чувствовать, как ты трепещешь. Только для меня.

Его руки опускаются ниже, находят подол моего платья. Он задирает его, и я вздрагиваю от предвкушения. Его ладонь, широкая и горячая, ложится на мою кожу. Он медленно проводит ею вверх, к моему лобку, и останавливается, не дойдя до цели, заставляя все мое тело сжаться в томительном ожидании.

— Скажи, чего ты хочешь, — его губы скользят по ключице, его зубы слегка защемляют кожу. — Скажи мне. Я дам тебе это.

— Ты знаешь, — выдыхаю я, мои пальцы впиваются в его плечи. — Не заставляй меня просить.

Его низкий смешок звучит почти издевательски, но в нем слышится обожание. Его пальцы, уверенные и опытные, находят ту самую чувствительную точку через тонкий слой кружева. Он не просто касается. Он кружит, нажимает, играет с моим телом, зная каждую его реакцию. Он заставляет меня скучать по тому, чего я еще даже не успела получить от него.

— Вот так, — шепчет он мне на ухо, его дыхание горячее. — Ты вся горишь. Вся течешь, Милана…

Он срывает с меня трусики одним резким, точным движением. Платье задралось до пояса, и я полностью открыта ему в полумраке машины. Стыда нет. Есть лишь пьянящее, всепоглощающее желание и знание того, что будет дальше.

— Амир… пожалуйста…

Он опускает руку, и его пальцы, влажные от моей смазки, легко и уверенно скользят по моим губкам, раздвигая, подготавливая. Он не входит в меня сразу. Сначала он заставляет мое тело взорваться от прикосновений снаружи. Его пальцы движутся кругами, то нежно, то настойчиво, доводя до исступления. Я сжимаюсь вокруг него, мое дыхание сбивается, мир сужается до темного салона, до его тяжелого дыхания, до его руки между моих ног.

— Хочу, чтобы ты сейчас кончила, — приказывает он, и его губы касаются моей груди через ткань платья. — Я хочу это видеть.

И я не могу ослушаться. Волны наслаждения накатывают, горячие, всепоглощающие. Я цепляюсь за его плечи, хрипло стону, теряю контроль над телом. Он наблюдает за мной, его глаза горят в полумраке, он с наслаждением ловит каждую мою судорогу, каждый стон.

Когда пик спадает, я безвольно обвисаю на нем, вся мокрая, дрожащая. Он прижимает меня к себе, его рука все еще между моих ног, влажная от моих соков.

— Это только разминка, — говорит он, и его голос низок и опасен.

Он аккуратно укладывает меня на разложенное сиденье. Пространства мало, мы тесно прижаты друг к другу. Он нависает надо мной, отбрасывая тень на мое лицо. Я вижу, как он расстегивает ремень, как спускает молнию на джинсах. Звук шипения молнии кажется самым откровенным звуком в мире.