Книга Училка для бандита, страница 26 – Мила Дали

— Я не люблю такие шутки. И тебе советую — не шути так больше. Никогда. А теперь — проваливайте.

Они уезжают. Молча. Быстро.

Дамир поворачивается ко мне.

— Дамир, ты… ты в порядке? — прижимаюсь к нему, касаюсь его руки.

Он обнимает меня. Так крепко, что я едва могу дышать, словно боится, что исчезну.

— Прости, Аня. Прости, что ты это видишь. Прости, что втянул тебя во все это.

— Не извиняйся, — жмусь к нему всем телом. — Я с тобой. Что бы ни случилось.

Он смотрит на меня, и в его глазах я вижу такую любовь и сокрушительную нежность, что у меня перехватывает дыхание.

— Я люблю тебя, Аня, — шепчет он. — Больше всего на свете.

— И я тебя люблю, Дамир.

Дамир

Ночь. Тихо. Лишь тихий гул холодильника и мое дыхание нарушают эту идеальную тишину.

Стою, прислонившись плечом к дверному косяку, и просто смотрю. Смотрю на Аню. Она в кухне у плиты. Заваривает травяной чай, судя по аромату мяты и ромашки, который начинает медленно расползаться по воздуху. На Ане моя серая футболка, которая на ее хрупкой фигуре висит, как платье, и короткие шорты, открывающие стройные ноги.

Она босиком, и я с каким-то глупым первобытным умилением смотрю на ее маленькие ступни на холодном мраморном полу. Аня напевает себе под нос какую-то простую незамысловатую мелодию и слегка покачивает в такт бедрами.

Она не знает, что я здесь. Не знает, что я наблюдаю за ней уже несколько минут, впитывая каждый ее жест, каждый поворот головы, каждую мягкую линию ее тела. В этот момент она не скромная учительница и не женщина криминального авторитета.

Она просто Аня. Моя Аня. И это зрелище — ее расслабленность, ее умиротворенность в моем логове — действует на меня сильнее любого афродизиака. Она приручила это место. Она приручила меня. Это место, которое всегда было для меня лишь крепостью, с ее появлением начал превращаться в нечто иное.

В дом.

Отталкиваюсь от косяка и бесшумно иду к ней. Аня замечает меня, лишь когда оказываюсь прямо за ее спиной. Она вздрагивает, но не от испуга, а от неожиданности, и оборачивается. Ее взгляд теплеет, когда смотрит на меня, на губах появляется легкая вопросительная улыбка.

— Напугал… — шепчет, но в ее голосе нет и намека на страх, только игривая укоризна.

— Я не старался прятаться, — мой голос звучит ниже обычного, почти рычит.

Кладу руки ей на талию, притягивая ее спиной к своей груди. Утыкаюсь носом в ее волосы, вдыхая их аромат — что-то цветочное, сладкое, чистое. Запах моей женщины.

Аня откидывает голову мне на плечо. Мы стоим так несколько мгновений, глядя на мерцающие огни ночного города за панорамным окном. Спокойствие. Уют. То, чего я никогда не знал и не искал. То, что она принесла с собой, как самый драгоценный дар.

Но под этим спокойствием внутри меня уже начинает разгораться огонь. Медленный, тягучий, голодный. Я слишком долго был один. Слишком долго жил в мире, где нет места нежности. Аня — мой личный оазис, и я не могу напиться.

Разворачиваю Аню лицом к себе. Улыбка все еще играет на ее губах, но в глазах уже появляется понимание. Она видит голод в моем взгляде. И, к моему вечному восторгу, не отступает. Наоборот, в ее зрачках тоже зажигаются ответные искорки. Она — мой идеальный партнер.

— Чай остынет, — говорит срывающимся шепотом.