Книга Училка для бандита, страница 27 – Мила Дали

— К черту чай.

Целую Аню. Сначала нежно, пробуя ее губы, сминая их, дразня языком. Аня отвечает сразу, без малейшего колебания, обнимая за шею и зарываясь пальцами в волосы на затылке. Поцелуй становится глубже, требовательнее.

Язык вторгается в ее рот, исследуя, подчиняя, переплетаясь с ее языком. Я отрываюсь от губ, чтобы покрыть поцелуями ее шею, ключицы, спускаясь все ниже. Аня стонет, запрокидывая голову, давая мне полный доступ. Ее стоны — музыка для моей души, подтверждение того, что она хочет меня так же сильно, как я ее.

Мой взгляд падает на кухонный остров в центре комнаты. Холодный, черный, отполированный до зеркального блеска гранит. И в голове рождается внезапная мысль. Подхватываю Аню на руки. Она вскрикивает от неожиданности и крепче обнимает меня за шею.

— Дамир! Что ты делаешь?

Я не отвечаю. Я несу ее к острову и одним плавным движением сажаю на столешницу. Холодный камень касается ее разгоряченной кожи, и Аня вздрагивает, ее глаза расширяются от удивления и предвкушения. Она сидит, возвышаясь надо мной, как королева на троне. Моя королева.

Я встаю между ее ног, кладя руки ей на колени. Смотрю на нее снизу вверх. И начинаю медленно, сантиметр за сантиметром, стаскивать с нее свою футболку.

Аня приподнимает руки, помогая мне. Ткань скользит по ее телу, и вот Аня уже сидит передо мной в одном бюстгальтере. Простое белое кружево... которое сводит меня с ума. Но я не тороплюсь. Я любуюсь Аней, запоминая каждую линию, каждый изгиб.

— Ты прекрасна, — шепчу, и это самая чистая правда, которую я когда-либо говорил.

Нахожу застежку на ее спине. Легкий щелчок, и кружево распадается, обнажая ее грудь. Идеальная. Небольшая, упругая, с напряженными потемневшими сосками. Наклоняюсь и провожу языком по ложбинке между грудей, затем захватываю губами один сосок. Аня выгибается навстречу, ее пальцы впиваются в мои плечи. Ласкаю грудь языком, губами, зубами, слушая, как дыхание Ани становится прерывистым, а стоны — все громче.

Опускаю ладони к ее шортам. Расстегиваю пуговицу, тяну молнию вниз. Аня приподнимает бедра, и я стягиваю с нее шорты вместе с тонкой полоской кружевного белья. Теперь она полностью обнажена. Сидит передо мной на холодном граните беззащитная, открытая. Аня пытается свести колени, и я вижу румянец смущения на ее щеках.

— Не надо. Не прячься от меня. — Мой голос тверд, но в нем нет приказа, только просьба. — Никогда.

Я опускаюсь перед ней на колени. Она пораженно выдыхает. Да, Цербер на коленях. Для всего мира это немыслимо. Но перед ней я не Цербер. Я просто мужчина, который любит свою женщину до безумия, до дрожи в руках. Беру ее стопу, целую изящную лодыжку.

Поднимаюсь поцелуями выше, по ее голени, к нежной коже под коленкой. Я чувствую, как Аня дрожит всем телом. Добираюсь до ее бедер, целуя бархатную кожу с внутренней стороны. Она откидывает голову назад, упираясь ладонями в столешницу, ее грудь тяжело вздымается. Она полностью в моей власти. И я собираюсь подарить ей такое наслаждение, что она забудет собственное имя.

Жарко облизываю Аню между ног. Она вскрикивает, когда впервые касаюсь клитора. Этот крик — как выстрел, запускающий цепную реакцию в моем теле. Ласкаю, дразню, доводя до исступления. Чувствую, как нарастает ее возбуждение, как напрягается тело. Ее стоны уже не сдержанные — они громкие, отчаянные, они наполняют собой всю кухню. Аня зарывается пальцами в мои волосы, тянет меня ближе.