Книга Училка для бандита, страница 34 – Мила Дали

Я вижу, как Аня расцветает. Как на ее щеках появляется здоровый румянец. Она много смеется — звонко, заразительно. Она поет какие-то свои незамысловатые песенки, когда готовит нам еду. Она… счастлива. И от ее счастья я сам становлюсь счастливым. Впервые в жизни.

Я почти забываю о том, другом, мире. Но этот мир сам напоминает о себе. Вечером, когда мы сидим на террасе, укутавшись в один плед, и любуемся, как солнце тонет в багровом мареве за горными вершинами, раздается резкий чужеродный звук. Мой спутниковый телефон — единственная нить, связывающая этот рай с адом. Аня вздрагивает. Я отвечаю на звонок. Это мой человек на связи.

— Дамир Анзорович, все чисто, — говорит он без предисловий. — Можете возвращаться. Город ваш.

Я молча отключаюсь. Город мой. Победа. Но она горчит, как поражение. Смотрю на Аню.

— Нам пора домой, Ань.

Она кивает. В ее глазах проскальзывает тень грусти. Но потом она поднимает на меня взгляд, и я вижу в нем не только грусть. Я вижу в нем стальную решимость.

— Я готова, Дамир. Куда бы ты ни пошел, я пойду с тобой.

Анна

После оглушительной тишины и первозданного покоя нашего горного убежища этот шумный, суетливый, вечно спешащий мегаполис кажется чужим, даже враждебным.

Но меня очень радует, что Дамир изменился за эти несколько недель в горах. Я вижу это в каждой его черте. Он стал спокойнее, мягче. Из его глаз ушла та вечная колючая настороженность, та затаенная боль, которая раньше была его второй кожей. Он улыбается чаще настояще, открыто, и у меня замирает сердце. Он даже смеется. Этот низкий грудной смех — самый прекрасный звук на свете. Он счастлив. И я счастлива видеть его таким, счастлива осознавать, что частичка этого счастья — моя заслуга.

Но город… Этот проклятый город снова начинает менять его. Возвращает ему прежнее лицо. Снова появляются эти мрачные молчаливые люди в дорогих костюмах, снова начинаются напряженные разговоры за закрытыми дверями, ночные поездки, из которых он возвращается под утро с запахом пороха и холода на одежде.

Я стараюсь не думать об этом. Отчаянно стараюсь верить, что все будет хорошо. Что он сможет совместить. Свой мир — мир Цербера — и наш мир — мир Дамира и Ани.

И он очень старается. Я вижу это. Дамир окружает меня заботой, такой осязаемой, почти удушающей любовью и нежностью. Дарит мне огромные букеты моих любимых цветов, водит в театры, в лучшие рестораны. Он изо всех сил пытается создать для меня иллюзию нормальной спокойной красивой жизни. Но я вижу, как ему тяжело.

Вижу, как он разрывается между двумя мирами, между двумя своими сущностями. Между Цербером и Дамиром.

А спустя неделю я говорю Дамиру, что хочу вернуться на работу. В школу. Он смотрит на меня с искренним удивлением.

— Зачем? У тебя же есть все. Тебе не нужно работать.

— Нужно, Дамир, — отвечаю я твердо, хотя мое сердце сжимается от его непонимания. — Мне нужно чувствовать себя полезной. Мне нужно что-то свое. Не только ты. Не только твой мир. Мне нужен свой маленький островок нормальности.

Он долго молчит, его взгляд уходит куда-то вглубь себя.

Потом Дамир все-таки кивает.

— Хорошо. Если ты так хочешь, я все устрою.

И он устраивает. Конечно, он все устраивает. Я снова преподаю. Правда, не в своей старой скромной школе, а в элитной частной гимназии, где учатся дети влиятельных людей. Дети его мира. Дамир заботится о моей безопасности. Меня возит на работу и забирает обратно его молчаливый охранник. Но я все равно чувствую себя почти нормальной. Почти.