Книга Училка для бандита, страница 4 – Мила Дали

Анна

Контрольно-пропускной пункт колонии строгого режима встретил меня атмосферой казенной неприветливости и затаенной угрозы. Высокий серый забор с колючей проволокой поверху, массивные железные ворота, люди в форме с непроницаемыми лицами и усталыми глазами.

Унизительная процедура обыска, когда чужие равнодушные женские руки бесцеремонно ощупывают твое тело, заставляют выворачивать содержимое сумки на металлический стол.

Я сжимаю зубы до скрипа, стараясь сохранить остатки самообладания и не выдать своего волнения. Потом длинные гулкие слабо освещенные коридоры с обшарпанными стенами, выкрашенными в тошнотворный казенный зеленый цвет. От него начинает мутить.

Меня провожают не в привычную для таких мест комнату для свиданий, разделенную толстым мутным стеклом и оборудованную переговорным устройством, а в специальный кабинет, похожий на школьный. «Для создания более неформальной и доверительной обстановки», — пояснил Волков ухмылкой. Эта вызывает еще более сильное беспокойство и плохое предчувствия. Один на один с… такимчеловеком.

Меня встречает хмурый капитан лет сорока, с уставшим невыспавшимся взглядом пустых выцветших глаз.

— Проходите, учительница, — бросает он равнодушно, даже не взглянув на меня. — Цербер… То есть Алиев сейчас подойдет. Ждите здесь. И без фокусов.

Он указывает на неприметную дверь в конце коридора.

Кабинет действительно отдаленно напоминает учебный класс. Старый потертый деревянный стол, два колченогих стула, пыльная, исцарапанная школьная доска на стене.

И, конечно, массивные железные решетки на единственном окне, безжалостно перечеркивающие вид на унылый тюремный двор. Я сажусь на один из стульев — тот, что подальше от двери, — кладу на стол принесенные с собой книги: томик Пушкина, потрепанный экземпляр «Преступления и наказания» Достоевского.

Руки заметно дрожат, и я торопливо прячу их под стол, сцепив пальцы в замок. Дыхание перехватывает от волнения.

Дверь со скрипом открывается, и в кабинет входит он. Дамир Анзорович Алиев.

Цербер.

Я ожидала увидеть грубого, неотесанного громилу с тяжелой челюстью, тупым наглым взглядом и звериными повадками, который всем своим видом излучает угрозу. Но этот мужчина… Он не такой. Он высокий, широкоплечий, но не грузный, не массивный. Под тонкой тканью тюремной робы угадывается мощная тренированная мускулатура.

Движения уверенные, плавные, почти кошачьи, как у хорошо отлаженного смертоносного хищного механизма, знающего свою силу. Короткая стрижка темных, почти черных, волос, открывающая высокий лоб. Резко очерченный волевой подбородок, чуть выступающие скулы. И глаза…

Пронзительные, темные, почти черные глаза смотрят на меня внимательно, изучающе, с какой-то едва заметной ленивой насмешкой. Их взгляд словно скользит по мне, ощупывает, почти раздевает, заставляя чувствовать себя неуютно, беззащитно.

На правой скуле чуть ниже глаза я замечаю тонкий белый шрам, который, как ни странно, добавляет и без того мужественному лицу оттенок дьявольски опасной привлекательности.

Когда мужчина небрежно кладет руки на стол, я замечаю на его сильных предплечьях витиеватые татуировки, выглядывающие из-под закатанных рукавов.

Он даже в робе выглядит… невероятно властным. Как изгнанный король, не утративший своего величия. От него исходит аура силы, уверенности в себе и какой-то первобытной опасности.