Книга Спорим, не отвертишься?, страница 12 – Мари Скай

— Скажи «нет», — шепчет он. — Скажи, и я остановлюсь.

Я смотрю в его глаза. В них — бездна. И я хочу упасть в эту бездну.

— Не говори глупостей, — отвечаю я и тянусь к его губам сама.

Он стонет, когда я целую его. Настоящий, мужской стон, от которого у меня подкашиваются ноги. Он подхватывает меня, прижимая сильнее. Я чувствую, как его руки скользят по моим бедрам, задирают платье. Как его пальцы касаются кожи, и от каждого прикосновения по телу бегут мурашки.

— Какая же ты красивая, — выдыхает он. — Какая же ты…

Договорить он не успевает.

Потому что дверь за моей спиной открывается.

Мы отскакиваем друг от друга как ошпаренные. На пороге стоит Руслан с бутылкой шампанского в руках и офигевшим лицом.

— Ой, — говорит он. — Я, кажется, не вовремя.

— Руслан, — рычит Александр. — У тебя есть три секунды, чтобы исчезнуть.

— Понял, уже ушел, — Руслан закрывает дверь. Из-за двери доносится: — Только вы там это… не сломайте ничего. Мебель дорогая!

Мы стоим в тишине. Потом я начинаю смеяться. Александр смотрит на меня, и тоже смеется. Мы смеемся, как сумасшедшие, прижимаясь друг к другу, и я понимаю: момент упущен.

— Не судьба, — говорит он, вытирая слезы.

— Или судьба предупреждает, — улыбаюсь я. — Не торопись, мол.

— Ты веришь в судьбу?

— После сегодняшнего вечера — начинаю.

Он смотрит на меня долго. Потом целует в лоб. Нежно, почти по-братски.

— Поехали домой, — говорит он. — Провожу тебя.

— Поехали.

Мы выходим из комнаты, и я чувствую: что-то изменилось. Между нами. Внутри меня. Контракт порван. Правила забыты.

Я влюбилась.

И это самое страшное, что могло случиться.

В три часа ночи я лежу в своей кровати и смотрю в потолок. Уснуть невозможно. Каждый раз, закрывая глаза, я вижу его лицо, чувствую его губы, слышу его голос.

Телефон вибрирует. Сообщение.

Саша: Ты спишь?

Я: Нет.

Саша: Я тоже. Думаю о тебе.

Я: Это нарушает контракт.

Саша: К черту контракт. Я хочу тебя видеть.

Я: Сейчас? Три ночи.

Саша: Сейчас. Я под твоими окнами.

Я подлетаю к окну. Отдергиваю занавеску. Внизу стоит его машина. Он сам стоит рядом, задрав голову, и смотрит на мое окно.

Я: Ты сумасшедший.

Саша: Знаю. Спустишься?

Я смотрю на себя в зеркало — растрепанная, без макияжа, в старой пижаме. И понимаю, что мне плевать.

Я: Жди.

Я выбегаю на лестницу, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Это безумие. Это катастрофа. Это самое лучшее, что случалось со мной в жизни.

Дверь подъезда открывается, и я вижу его. Он стоит в свете фонаря, такой красивый, такой настоящий. И улыбается.

— Привет, — говорит он.

— Привет, — отвечаю я.

И между нами снова искрит.

Я бегу по лестнице вниз, и сердце колотится где-то в горле. Пятый этаж. Четвертый. Третий. Второй. Я даже лифт не стала ждать — слишком долго. На мне старая пижама — фланелевые штаны с мишками и растянутая майка. Волосы торчат в разные стороны. Лицо без грамма косметики.

И мне плевать.

Потому что он там. Стоит под фонарем в три часа ночи и смотрит на мое окно. Потому что он сумасшедший. Потому что я, кажется, тоже.

Первая дверь подъезда. Вторая. Уличная.

Я вылетаю на улицу, и ночной воздух обжигает легкие. Он стоит в десяти метрах — высокий, красивый, нереальный. Свет фонаря выхватывает его лицо, и я вижу, как он улыбается. Та самая улыбка, от которой у меня подкашиваются колени.