Книга Спорим, не отвертишься?, страница 44 – Мари Скай

— И что теперь? — шепчу я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Не от страха, а от обиды. Мы только начали быть счастливыми, и вот опять.

Саша смотрит на меня, и в его глазах — сталь. Та самая, которую я видела в нем в первые дни, когда он вел переговоры. Но сейчас эта сталь — не против меня, а за нас.

— Теперь? — Он берет мое лицо в ладони, заставляя смотреть на него. — Теперь мы будем сражаться. Вместе. Мы не позволим ей разрушить то, что мы строим. Я не позволю.

— Вместе, — повторяю я, пытаясь унять дрожь в голосе. Это слово придает сил.

— Ты со мной? — спрашивает он серьезно. — Что бы ни случилось? Какая бы грязь ни полилась?

— Навсегда, — отвечаю я твердо, и в этом слове — обещание, равное его вчерашнему.

Он улыбается — той самой улыбкой, ради которой хочется свернуть горы. Притягивает меня к себе и целует крепко, уверенно, давая сил.

— Тогда поехали. — Он отпускает меня и встает с кровати. — Покажем этому миру, что такое настоящая любовь. И что никакие контракты и сплетни ей не помеха.

Мы встаем, одеваемся, собираемся. Я смотрю на него, и страх отступает. Да, будет трудно. Да, будет больно. Но мы справимся.

Мы выходим из дома в новый день, полный солнца и тревог, но главное — мы выходим в него вместе.

Потому что мы вместе.

И это — главное.

Сквозь сон прорывается настойчивая, вибрирующая пульсация. Сначала она вплетается в сновидение, кажется частью какого-то механического кошмара, но потом становится слишком реальной, слишком невыносимой. Телефон на тумбочке не просто вибрирует — он буквально трясется, подпрыгивая на деревянной поверхности с такой силой, будто внутри него завелся бешеный зверек, пытающийся выбраться наружу. Звук резкий, дребезжащий, он разрезает утреннюю тишину на куски.

Спросонья я думаю, что это будильник. Во рту пересохло, веки слипаются. Я пытаюсь нащупать кнопку, чтобы выключить эту трель, но палец натыкается на холодное стекло, и вибрация продолжается. Потом мелькает мысль: «Это Сашин телефон». Но звук идет четко с моей стороны — с моей тумбочки. И он не прекращается ни на секунду. Вибрация сменяется звонком, звонок обрывается, чтобы уступить место вибрации от сообщения, и тут же начинается новый звонок. Это похоже на сигнал тревоги.

Я с трудом разлепляю глаза. Солнце уже вовсю заливает комнату, золотистые лучи лежат на одеяле, танцуют на стенах. Саша спит рядом, расслабленный и теплый, одна его рука крепко обнимает меня за талию, прижимая к себе, лицо зарыто в мои волосы. Он даже не шевелится, его дыхание ровное и спокойное. А мой телефон на тумбочке продолжает бесноваться, как заведенный.

— Что за черт… — шепчу я сиплым со сна голосом, чувствуя, как в груди зарождается смутная тревога.

Я осторожно высвобождаюсь из объятий Саши, стараясь его не разбудить, тянусь к телефону. Едва я касаюсь экрана, как он загорается, и у меня перехватывает дыхание. Экран похож на новогоднюю елку — он весь горит уведомлениями, они сыплются бесконечным потоком, одно за другим, иконки приложений пестрят красными цифрами.

47 пропущенных от мамы.

32 от Руслана.

15 от неизвестных номеров, определенных как «Возможный спам», но вряд ли это спам.

128 непрочитанных сообщений в WhatsApp.

Значок Инстаграма превратился в красный круг с тремя цифрами — сотни, нет, тысячи уведомлений. Лайки, комментарии, сообщения от незнакомцев.