Книга Спорим, не отвертишься?, страница 65 – Мари Скай

Ждем минут десять, которые тянутся бесконечно. И вот открывается боковая дверь.

Сашу вводят двое конвойных. Наручники на запястьях блестят в тусклом свете ламп дневного света. Он бледный, осунувшийся — видно, что не спал всю ночь. Под глазами залегли глубокие тени, на щеках — небритость. Но когда наши взгляды встречаются, он находит в себе силы улыбнуться. Одними уголками губ, чуть заметно, но эта улыбка предназначена мне. «Не бойся», — говорит она. Я киваю в ответ, стараясь улыбнуться как можно увереннее.

— Встать! Суд идёт! — зычный голос судебного пристава заставляет всех подняться.

Судья — женщина лет пятидесяти, с усталым лицом и строгим пучком на затылке — занимает свое место. Шуршание мантии, стук молотка, и заседание объявляется открытым.

Я смотрю на Веронику. Она сидит на скамье для свидетелей, рядом со своим адвокатом — холеным мужчиной в безупречно сидящем костюме, явно из очень дорогой конторы, нанятой её папой. Вероника вся в слезах, но в этом плаче есть что-то наигранное, театральное. Она то и дело промокает глаза кружевным платочком, картинно всхлипывает, бросая полные отчаяния взгляды на судью. Жертва. Идеальная жертва.

— Слово предоставляется государственному обвинителю, — объявляет судья.

Прокурор, полный мужчина с багровым лицом, встает и начинает зачитывать свое ходатайство монотонным, давящим голосом:

— Учитывая тяжесть предъявленного обвинения, а также личность подозреваемого, который может оказать давление на свидетелей, уничтожить доказательства или скрыться от следствия, обвинение просит избрать меру пресечения в виде заключения под стражу.

У меня сердце пропускает удар. «Скрыться? Какое скрыться? Куда?».

— Ваша честь! — Игорь Борисович вскакивает с места, как ужаленный. — Позвольте! Мой подзащитный имеет постоянную регистрацию в Москве, прочные социальные связи, недвижимость, действующий бизнес. Он добровольно явился на все допросы. Никаких попыток скрыться не предпринимал! Более того, у него на иждивении находится пожилой дедушка, за которым нужен уход. Прошу учесть, что мой подзащитный ранее не судим, положительно характеризуется!

Судья поднимает глаза от бумаг и впервые смотрит прямо на Сашу.

— Подсудимый, вы подтверждаете, что обязуетесь не покидать пределы города и являться по первому требованию?

— Подтверждаю, ваша честь, — голос Саши звучит твердо и спокойно. Он говорит это с такой уверенностью, что ему невозможно не поверить.

— Свидетели обвинения, — судья переводит взгляд на Веронику и ее мать, — утверждают, что вы угрожали им. Вам есть что сказать по этому поводу?

Саша медленно поворачивает голову и смотрит на Веронику. В его взгляде нет ненависти, только холодная, усталая отстраненность.

— Это ложь, ваша честь. Полная и циничная ложь. — Он делает паузу. — Свидетельница Вероника Полянская преследует меня и мою невесту уже несколько месяцев. Она пыталась разрушить наши отношения, фабриковала обвинения, угрожала моей семье. То, что мы слышим здесь — это акт мести. Месть женщины, которую я отверг.

В зале повисает абсолютная тишина. Слышно только, как жужжит муха, бьющаяся о мутное стекло. Вероника краснеет пятнами, перестает плакать и впивается в Сашу злым, колючим взглядом.

— Ваша честь! Это возмутительная клевета! — ее адвокат вскакивает, размахивая руками. — Моя доверительница находится в тяжелейшем эмоциональном состоянии, она жертва! Я требую внести в протокол замечание!