Книга Спорим, не отвертишься?, страница 96 – Мари Скай

Он открыл коробочку. Внутри, на черном бархате, лежало кольцо. Не то, церемониальное, которое мы надевали на роспись. Новое. Тонкое, из белого золота, с идеальным бриллиантом, который переливался и вспыхивал, ловя далекий свет звезд.

Саша опустился на одно колено прямо на траву, под старым дубом. Взял мою руку в свою.

— Алиса Владимировна, — сказал он торжественно и в то же время с такой теплотой, что у меня защипало в носу. — Ты выйдешь за меня? Снова? Добровольно? Осознанно? И… навсегда?

Я смотрела на него сверху вниз. На этого мужчину, который вошел в мою жизнь как ураган, перевернул все вверх дном, заставил меня поверить в любовь, когда я уже перестала надеяться. Который подарил мне сына, семью, ощущение, что я нужна.

— Встань, — прошептала я, чувствуя, как по щеке течет слеза.

— Что? — он растерялся.

— Встань, дурак, — всхлипнула я, улыбаясь сквозь слезы. — Простудишься. Земля холодная.

Он встал, все еще сжимая в руке коробочку. Я шагнула к нему, обхватила его лицо ладонями и поцеловала. Долго, крепко, вкладывая в этот поцелуй все, что не могла сказать словами.

— Я уже твоя, — выдохнула я ему в губы. — Навсегда. С первого дня, как согласилась на эту твою безумную авантюру.

— И я твой, — его голос дрогнул. — Навсегда. С того самого утра в кафе, когда ты нагрубила мне.

— Я не грубила, — всхлипнула я.

— Грубила. И это было прекрасно.

Мы рассмеялись и снова поцеловались. Он надел кольцо мне на палец. Оно село идеально, как будто всегда там было. Мы стояли, обнявшись, под звездным небом, и где-то в доме, в своей кроватке, беззаботно спал наш сын. И вся жизнь, длинная, счастливая, полная обещаний, была еще впереди.

— Мама! Мама, смотри!

Голос сына вырвал меня из воспоминаний. Я обернулась. По дорожке сада, смешно переваливаясь, бежал наш Саша-младший. Ему уже почти четыре. За ним, пытаясь догнать брата, но то и дело отвлекаясь на одуванчики, ковыляла на пухлых ножках наша Катя. Ей было полтора, и назвали мы ее в честь Кати, моей лучшей подруги, которая стала ей крестной матерью.

— Смотри, что я нашел! — Сашка подбежал ко мне и разжал кулачок. На его ладошке сидел большой зеленый жук с блестящим панцирем, смешно перебирая лапками.

— Какой красивый, — искренне восхитилась я. — Настоящий жук-олень, наверное.

— Папа! — заорал Саша так, что жук на его ладони замер. — Папа, иди скорее сюда!

Из дома, вытирая руки ветошью (он возился с машиной), вышел Саша. Загорелый, в простой белой футболке, с чуть поседевшими висками, но все такой же красивый и любимый.

— Что за шум? — спросил он, подходя и подхватывая Катю на руки. Она тут же вцепилась ему в волосы.

— Жук! — Сашка торжественно продемонстрировал находку.

— Ого, — Саша сделал серьезное лицо, рассматривая жука. — Это серьезный товарищ. Такого просто так нельзя забирать.

— Почему? — Сашка нахмурился.

— У него, наверное, дома дети жучата остались. Его там жена ждет. — Саша говорил так убедительно, что я невольно улыбнулась. — Представь, если бы тебя кто-то взял и унес, а мы с мамой и Катей тебя ждали?

Сашка задумался, переводя взгляд с жука на меня, потом на папу. Эта аналогия была ему понятна.

— Ладно, — вздохнул он. — Пусть идет к своим.

Он присел на корточки и аккуратно опустил жука в траву. Тот постоял секунду, словно осознавая свое счастье, и быстро уполз в зеленые заросли.