Книга Мир жизни и смерти 10, страница 113 – Павел Пуничев

Невидимый погонщик хлестнул по заднице ленивца, заставив его проползти ещё десяток шагов.

— Нужных стрел больше нет, — раздался рядом со мной спокойный голос Снегиря, — пора что-нибудь делать.

Я, естественно, ничего ответить не мог, вместо меня ответила Флора, без слов протиснувшись между перилами и мной. Ей я тоже хотел сказать пару ласковых и тоже смолчал, так как сказать ничего не мог. Вытянув вперёд посох, я смотрел как беспрепятственно несётся вперёд очередное копьё, нацеленное прямо мне в лоб. Вспышка и вокруг нас начал переливаться купол абсолютной защиты. Удар и купол почернел, заключив нас в непроглядную оболочку. В следующее мгновение он лопнул, не простояв положенных десяти секунд, впрочем, и копьё исчезло, не оставив после себя и следа, никак нам не навредив. Только девушка, получив откат от разрушения неразрушимого заклинания, упала без чувств, и тут же была утащена Снегирем куда-то за спину.

Я ещё раз пнул по ленивой заднице ленивца, заставляя его отсчитывать очередные секунды, внутренним взором окидывая своё почти сформировавшееся заклинание. Обычным взглядом его было не видно, но я мог рассмотреть его во всех мельчайших деталях. Сильно вытянутый четырёхгранный конус из магического эквивалента мифрила, похожего на гигантское навершие копья: оно дрожало мелкой дрожью от переполняющей его бешеный энергии и сформировалось ровно в тот момент, когда чёртов наездник выдрал из креплений на седле очередное копьё, приподнимаясь в стременах.

Вряд ли бога можно сравнить с обычными животными, и считать, что строение тела у его аналогично остальным ящерам, однако я и отсюда видел, что спина у него покрыта тяжёлыми броневыми пластинами и множеством острых шипов, а живот защищён не так хорошо, поэтому моё копьё ударило снизу из морских пучин. Разрезав воду, будто это был вакуум, оно всем весом ударило в незащищённое пузо, пробивая шкуру и подбрасывая тело бога вверх. Наездника жёстко швырнуло вперёд и его очередное копьё воткнулась в шею рептилии, раскрошив на ней часть защитных пластин. Моё заклинание тоже не остановилось, пропоров ему шкуру на брюхе. Грани наконечника начали открываться, расширяя рану и изнутри него начало выползать новые жало в виде гигантского самореза, которое начало быстро ввинчиваться в кишки противника, после чего его наконечник взорвался.

Взрыв внутри тела произвёл на бога незабываемое впечатление, заставив того моментально остановиться, скрючиться в судорогах и взбивать в воде грязную пену. Несмотря на то, что в этот раз у меня накопилось меньше религиозных очков, заклинание нанесло гораздо больше урона, чем в первый раз, снося противнику больше четверти хитпоинтов и надолго выводя его из строя.

Мы, несмотря на то, что продолжали хлебать пробоиной воду, быстро удалялись от места побоища, глядя как вылетевший из своего седла наездник безуспешно пытается опять влезть на спину своей извивающейся лошадки.

— Вроде на этот раз отбились, — я вытер рукавом пошедшую из носа кровь, — и надеюсь, ему понравится та закладочка, что я ему оставил.

Не знаю, есть ли у богов внутренние органы, устроенный мной взрыв подействовал на него будто ему в хлам разворотило все кишки. Не прошло и пары минут, как он скрылся за горизонтом, не проявляя каких-либо видимых признаков желания последовать вслед за нами. Мне следить за его кульбитами надоело гораздо быстрее и уже несколько секунд спустя я мчался к люку, ведущему в трюм. Там, утопая по колено в воде, мне пришлось пошарахаться от носящихся туда-сюда матросов, волочащих на плечах тяжёлые мешки с песком и какие-то доски. Ворвался вслед за ними в кормовой отсек, поразившись открывшемуся виду: вражеские копья при столкновении с водой или стрелами Снегиря, плевались множеством чернильных капель и везде куда они попали, появлялись дыры. В итоге, изнутри корма выглядела как самый настоящий дуршлаг. Нам повезло, что подавляющая часть дыр располагалась выше ватерлинии, однако самая большая из них находилась как раз там и оттуда продолжала хлестать вода. Пробоину заваливали мешками пытаясь закрепить их досками. Пришлось вмешаться, прихватив всё это потоками холода. Баррикада моментально заледенела, поток поступающей воды значительно снизился, а затем совсем иссяк.