Книга Мир жизни и смерти 10, страница 20 – Павел Пуничев

Ещё раз бесполезно пронзив нашего казначея очередным гневным взглядом, я снова распахнул книгу, с головой ныряя в её глубины.

И снова неуютное чувство полной пустоты, и всё усиливающаяся жуть от того, что ты лишился тела, да и сознание твоё постепенно растворяется в великом ничто. От ужаса сознание моё крайне обострилось и через некоторое время, которого здесь, похоже, тоже не было, я понял, что бескрайняя равномерность пространства начала приобретать некоторую структурность, концентрируясь в мельчайшие пылинки или частицы тумана, хотя это было не физическое вещество, а частицы информации, облачённые в цифры — нули и единицы. Они были слишком мелкими, чтобы их можно было рассмотреть, но я совершенно точно знал, что это так. Прошли бесконечные миллиарды и миллиарды лет, прежде чем эти пылинки начали притягиваться друг к другу, образуя упорядоченные коды. После этого всё крайне ускорилось. Отдельные строчки сплетались друг с другом, соединялись в пятимерные полотнища информации, которые начало скручивать в тугие жгуты, сжимая до невероятной плотности и притягивая к себе всё больше и больше разрозненных цифр, комкая и насильно вбивая их в оставшиеся прорехи, формируя истинную ткань мироздания. А потом наступил этот момент.

Вспышка!

Я бы сказал, что ослеп, но у меня не было глаз. Я бы сказал, что мне выжгло мозг, но у меня не было и мозга. Просто остатки сознания растворились в этом свете окончательно, а затем начали собираться вновь вместе с возникающим новым миром.

Следующее, что я осознал и увидел — это был огонь: бушующая неистовая энергия, окружающая меня со всех сторон. Прямо передо мной висел шар солнца, выбрасывающий из своего нутра мощные протуберанцы, разлетающиеся во все стороны на миллионы километров, вокруг него кружили планеты, не сильно отличающиеся от самого солнца, насыщая ближайший космос, бьющей из них неистовой энергией, да и сам космос не был чёрен: он полыхал бесчисленным количеством раскалённых туманностей и зарождающихся внутри них новых звёзд.

Кто-то пнул меня по несуществующей заднице, и я понёсся к одному из этих раскалённых шариков, со всего маху врезавшись в его бурлящую поверхность. Кипящая лава потискала меня в своих раскалённых объятиях и выплюнула наружу, швырнув на каменный плот, неспешно дрейфующий по бурлящей поверхности. Вид с него открывался просто адский: бескрайние чёрно-алые кипящие поля расплавленного камня, огромные пузыри, тяжело пробивающиеся наружу сквозь вязкое месиво и выпускающие в ядовитую атмосферу все новые и новые клубы чёрного дыма. Тот стелился настолько низко, что создавалось полное впечатление, что мы находимся в каком-то гигантском павильоне, накрытом чернильно-чёрным потолком. Прорехи в этом покрове встречались крайне редко, а когда появлялись и сквозь них проглядывало горящее космическое пространство, то создавалось полное впечатление, что над нами течёт ещё одна река лавы. Метеориты падали в кипящую купель ливнем, взбалтывая и раскаляя ее еще больше.

Правда всё это скоро поменялось.

В этот раз не прошло и пары миллионов лет, как в прорехе в чернильных небесах в первый раз промелькнула серебристая звезда. Она несколько раз облетела планету, разделилась на несколько десятков более тусклых звёздочек, одна из которых повисла прямо у меня над головой. Мгновение и из неё вниз ударил быстро расширяющийся луч невероятного холода. Он в единый миг достиг клубящихся над поверхностью туч, превращая их в кристаллизовавшуюся сажу, черным снегом, посыпавшимся вниз, устилая лавовые моря многометровым слоем.