Книга Неисправимый, страница 129 – Тори Майрон

Как я того и хотела.

Я не помню, как меня вытащили из камеры и вели в комнату допросов, в которой я уже бывал неоднократно. Последнее, что отпечаталось в памяти перед отключкой – это стойкий запах пота, сигарет и мочи, отборная порция мата, разъярённые лица мужчин, пинающих меня со всей дури по рёбрам, животу и спине, и адская боль, вибрирующая в каждой конечности.

Я никогда не задерживался в камере заключения дольше часа, но в этот раз всё пошло не по обычному сценарию. Мало того, что я остался ночевать в полицейском участке, так на следующий день ко мне в клетку запихнули троих грозных амбалов, которые слёту, без объяснений напали на меня. Один из них атаковал сзади, ударив по голове, а второй нанёс мощный удар коленом в пах, отчего я согнулся пополам, позволив беспрепятственно колошматить меня со всех сторон.

За что я получил столь радужное приветствие?

Честно говоря, я и сам не сразу врубился. Никогда прежде меня и пальцем никто не трогал. Во-первых, потому что я не давал поводов, а, во-вторых, все драки и потасовки всегда оперативно пресекались надзирателями. Но не в этот раз.

И всё благодаря Адаму Харту. Да-да, тому самому Харту, с которым я поцапался из-за пацанки на благотворительном приёме.

За что он засадил меня за решётку и передал через трёх бандюганов столь пламенный привет?

За непонятливость, разумеется.

Да только я и знать не знал, что этот серьёзный кадр до сих пор следит за Никс. Оказывается, он приставил к ней человека, который круглосуточно ходит за ней по пятам и докладывает Харту о каждом её действии.

Вот и о нашем поцелуе он доложил, за что я поплатился буквально через несколько минут. Но злюсь я вовсе не на Адама. У него явно крыша не на месте ещё больше, чем у меня, раз среди тысячи красоток, которые мечтают добровольно стать его любовницей по контракту, он так сильно запал на дикую драчунью. А на больных не злятся и не обижаются. Я готов разорвать на части только Никс. Ведь именно она так знатно меня подставила.

Когда она вдруг предложила мне потрахаться, а затем налетела с поцелуем посреди сотни студентов, я конкретно прифигел, но решил не отталкивать её, а подыграть идиотке, надеясь самостоятельно понять, что она задумала? Но увы, ничего я понять не успел. Человек Харта врезался в зад моей машины, мелкая сучка сбежала, пока я разбирался со шпионом, а потом в моём багажнике нашли большую порцию подброшенной наркоты, и меня скрутили.

Прекрасно сработано, Никс. Браво!

Я понимаю, почему она так поступила, но всё равно задушу эту суку, как только выберусь отсюда и встречу её. С удовольствием в наказание за такую подставу ещё и Остину наконец выдал бы её грязную тайну, из-за которой, собственно, Никс и бегала у меня на побегушках всю прошлую неделю, но, бля*ь, этого я сделать не могу.

Я никогда не врал ему. Никогда! Но в этот раз мне пришлось скрывать от лучшего друга, кем на самом деле является его любимая маленькая «сестричка» и с кем эта дура умудрилась связаться. Узнай Остин правду, нарвался бы на крупные проблемы с Хартом. А мне, как никому другому, известно, чем это чревато.

Сейчас я – один сплошной пульсирующий кусок боли. Правый глаз полностью заплыл, из носа и губ обильно вытекает кровь, всё тело ноет и ломит. Возможно, у меня сотрясение мозга, и кажется, вывихнут палец и сломано ребро.