Книга Мой кавказский друг мужа, страница 50 – Юлианна Шиллер

Телефон оставляю на столе. Он отследит его в два счёта.

Кошелёк с наличными прячу в карман куртки, аккуратно укладываю выкидной нож, его подарок, в голенище ботинка, а криптоконтейнер с координатами надежно прячу в скрытый карман своей косухи.

Я готова.

У двери останавливаюсь, оглядываюсь на спальню. На тумбочке рядом с его часами лежит серебряная старая, потёртая зажигалка Zippo. Он крутит её в руках, когда думает.

Протягиваю руку и беру её, чувствуя, как холодный, тяжёлый металл ложится в ладонь. Сжимаю зажигалку в кулаке и, противореча здравому смыслу и всем профессиональным принципам, прячу её в карман, словно это не просто вещь, а ниточка, связывающая меня с ним. Доказательство того, что я существовала в его жизни не как призрак, а как нечто реальное.

Я вернусь, — обещаю себе.

Ты не знаешь этого наверняка, — отвечает разум.

Тогда я хотя бы попытаюсь.

Дверь закрывается за мной бесшумно.

Лифт медленно спускается, увлекая меня за собой, все дальше унося от него, от призрака счастья, которое на миг показалось возможным, и приближая к тому, кто однажды создал меня, а теперь станет причиной своего падения.

Это единственный способ спасти Алину. И, если повезёт, единственный способ когда-нибудь вернуться.

НИКА

Ночная Москва мелькает за стеклом такси размытыми пятнами света, будто город растворяется в темноте, оставляя лишь отблески фонарей на мокром асфальте. Я смотрю на этот танец огней глазами человека, который не знает, наступит ли для него новый день. Водитель, пожилой армянин с густыми усами, напоминающими портрет Сталина, то и дело бросает на меня настороженные взгляды в зеркало заднего вида. Его молчание — скорее не равнодушие, а выработанная годами мудрость: в такие часы в салон его машины садятся либо те, кто слишком много выпил, либо те, кто потерял всякую надежду. Вопросов он не задаёт.

Зажигалка Руслана жжёт бедро сквозь карман джинсов. Я то и дело касаюсь её, проверяя, что она на месте, словно это талисман, способный защитить от того, что ждёт впереди. Но пальцы дрожат, когда я провожу ими по гладкой поверхности металла.

Кожа всё ещё горит там, где он сжимал меня.

Кожа на внутренней стороне бёдер горит от его грубости. Плечи всё ещё ощущают тяжесть его тела, словно отпечаток, который невозможно стереть. Губы, припухшие и пульсирующие болью от поцелуев, больше напоминавших жестокие укусы, служат напоминанием о том, что было. Я оставила за собой его пылающий, неукротимый жар и шагаю в холодное, мёртвое царство, где воздух пропитан затхлостью и вечным молчанием.

Идиотка. Сбежала из постели мужчины, который только что разобрал меня на части и собрал заново, чтобы пойти к тому, кто считает меня своей собственностью. Романтично до блевоты.

Но романтика здесь ни при чём. Это про Алину. Только про неё.

Телефон я оставила в лофте — Руслан научил меня никогда не брать с собой электронику на встречи, исход которых непредсказуем. Теперь ориентируюсь по старой карте, которую распечатала перед уходом. Бумага шуршит в руках, и шорох кажется оглушительным в тишине салона. Координаты ведут за МКАД, в сторону Звенигорода, туда, где московские небоскрёбы сменяются подмосковными лесами, а цивилизация уступает место более древнему и тёмному.

— Здесь налево, — говорю водителю, когда мы съезжаем с основной трассы на узкую грунтовку.