Книга Мой кавказский друг мужа, страница 53 – Юлианна Шиллер

— Тюрьма.

— Всё — тюрьма, моя дорогая. Вопрос лишь в размере клетки и качестве решёток. Я дал тебе золотую клетку. Асланов даёт тебе клетку с бриллиантами. Разница только в декоре.

Внутри вспыхивает злость, которую я слишком долго держала на цепи.

— Разница в том, что у Руслана дверь открыта, — выплёвываю я. — А ты заварил мою наглухо.

Имя Руслана, сорвавшееся с губ, отдается в груди глухой, острой болью, разливающейся по телу, словно яд. Воронов, как всегда, замечает мельчайшие изменения, и уголки его губ чуть поднимаются, складываясь в хищную, почти насмешливую улыбку, будто он читает твои мысли и смакуя наслаждается увиденным.

— О да, — тянет он. — Руслан Асланов. Любопытный выбор. Я, признаться, удивлён. Ты всегда предпочитала... безопасные варианты. А он — воплощение опасности.

— Ты ничего о нём не знаешь.

— Я знаю всё, Вероника. Знаю, что он — правая рука Ковалёва. Знаю, что он убивает без сожаления и манипулирует без угрызений совести. Знаю, что ты делишь с ним постель, — пауза, во время которой его взгляд становится почти отеческим. — И знаю, что ты влюбилась.

Молчу. Любое слово будет использовано против меня. Делаю ещё глоток чая, чтобы занять руки.

— Так банально, — вздыхает Воронов. — И так... человечно. Ты, моё идеальное создание, оказалась подвержена тем же слабостям, что и все остальные. Любовь. Привязанность. Потребность в защите.

— Хватит, — твёрже, чем я ожидала. — Я пришла за информацией об Алине. Давай её — и я уйду.

Воронов ставит чашку на столик с мягким стуком. Откидывается в кресле, складывает руки на груди. Поза расслабленная, но я вижу, как напряглись его плечи. Он подошёл к главному.

— Алина, — произносит он с каким-то странным удовольствием. — Моя блудная дочь. Ты знаешь, она была моим величайшим творением? Идеальный агент. Идеальное оружие. И она предала меня ради... любви.

— Она выбрала жизнь.

— Она выбрала слабость, — резко обрывает он, и на мгновение маска добродушия слетает, обнажая холод и безжалостность, но в следующую секунду она возвращается. — Впрочем, неважно. Важно то, что она сейчас в смертельной опасности.

— Откуда?

Воронов встаёт и подходит к камину. Смотрит на огонь, и его силуэт превращается в чёрный контур на фоне пламени.

— Ты ведь знаешь, что Ковалёв ищет её?

Конечно знаю.

— Но Ковалёв — не единственный игрок, — продолжает Воронов, не оборачиваясь. — Помнишь операцию в Стамбуле? Ту, где Алина должна была соблазнить чеченского полевого командира и выкрасть список его спонсоров?

Помню за полгода до Ковалёва.

— Она справилась слишком блестяще. Список попал не только ко мне, но и к конкурентам того командира. Началась резня. Его людей вырезали целыми семьями. А он... — Воронов оборачивается, и в свете камина его лицо кажется маской. — Он выжил. И он знает, кто его предал.

Холод проползает по позвоночнику.

— И?

— И три дня назад его люди купили доступ к базе данных всех рейсов из Москвы за последние четыре года, — почти буднично. — Они методично проверяют каждую женщину, которая вылетала одна, без багажа, по поддельным документам. У них неограниченные ресурсы и одна цель — найти «Киру». Они не будут разговаривать, Ника. Они будут резать. Медленно. И на камеру, чтобы послать запись всем, кто посмеет их трогать.