Книга Мой кавказский друг мужа, страница 54 – Юлианна Шиллер

Чашка выскальзывает из пальцев, ударяется о край столика. Горячий чай разливается по дереву, но я не замечаю.

— Когда?

— По моим данным, у них уже есть список из двенадцати кандидатур. Алина — в тройке приоритетных. Они проверят каждую. Вопрос недели, максимум двух.

Воздуха не хватает. Я вижу Алину. Вижу трёхлетнего ребёнка, о котором кроме меня никто не знает. Вижу, как к их двери в маленькой квартире ломятся люди с ножами.

— Что ты хочешь?

Воронов наклоняется вперёд, и его глаза за стёклами очков блестят.

— Я хочу забрать её оттуда раньше них. Я хочу спрятать её так, чтобы никто — ни чеченцы, ни Ковалёв, ни кто-либо ещё — никогда её не нашёл. Но для этого мне нужна ты, Вероника.

— Зачем?

— Потому что ты — единственная, кому Алина доверяет. Она не откроет дверь моим людям. Но откроет тебе.

Ледяная волна накрывает меня с головой. Он хочет, чтобы я привела его к Алине. Использовать нашу дружбу как отмычку.

— Нет.

— Ника, — увещевающе. — Подумай. Если ты не поможешь мне добраться до неё первым, её найдут чеченцы. И тогда не будет Алины. Только видеозапись с её последними часами, которую разошлют по всему даркнету как предупреждение.

Ногти впиваются в ладони.

— Ты ничем не лучше их.

— Я — её отец, — произносит он, и в голосе звучит почти искренняя боль. — Я вырастил её. Я дал ей всё. Да, я требовал многого взамен, но разве не естественно? Родители всегда чего-то хотят от детей. Я хочу... — пауза, — хочу, чтобы она вернулась домой. Целой и невредимой.

Каждое слово — искусно сплетённая сеть обмана, столь изящно и плавно сотканная, что на мгновение я ловлю себя на том, что готова ей поверить.

— Ты никогда не был ей отцом. Ты был её тюремщиком.

Воронов пожимает плечами.

— Называй как хочешь. Факт остаётся фактом: я могу её защитить. А могу — сообщить чеченцам, что именно Ковалёв заказал ту операцию, и пусть они разбираются между собой. Выбор за тобой.

— Ты шантажируешь меня.

— Я предлагаю тебе выбор, — он разводит руками. — Помоги мне — и Алина с ребёнком будут в безопасности. Откажи — и я умываю руки. Их кровь будет на твоей совести.

Пламя в камине лениво пляшет, отбрасывая на стены теплые отблески. Сквозь окно пробивается мягкий свет начинающего светлеть неба. Медленно поднимаюсь с кресла, чувствуя, как каждая мышца сопротивляется, но, собрав остатки сил, выпрямляюсь, удерживая равновесие.

— Мне нужно время подумать.

Воронов поднимается, и внезапно его фигура, гораздо выше, чем я, возвышается надо мной, словно угроза, отбрасывая длинную тень, в которой, кажется, тонет всё вокруг.

— У тебя нет времени, Вероника. Каждый час, который ты тратишь на раздумья — час, который приближает охотников к Алине.

— Тогда дай мне хотя бы доказательства, что это не очередная твоя игра.

Он изучает меня долгим, оценивающим взглядом. Затем кивает, достаёт телефон, открывает фотографию и протягивает мне.

На экране — скриншот из какого-то чата. Сообщения на чеченском, но перевод дублирован. Фотография женщины, очень похожей на Алину. Адрес во Владивостоке.

Слишком похоже на правду.

— Я рад, что ты сделала правильный выбор, — откуда-то издалека. — Доказывает, что я не ошибся в тебе.

Хочу ответить колкостью, хочу швырнуть телефон ему в лицо, но язык вдруг становится ватным. Мир качается. Я делаю шаг назад, цепляюсь за спинку кресла.