Книга Отогрею твою душу, страница 75 – Евгения Чащина

— А зачем, — хмыкнул.

Я понимаю, что друзья проделывают колоссальную работу. И что это не быстро. Сам помню свое сотрудничество с копами по делу Егорова. То еще удовольствие.

— Я в душе не ебу даже кого якобы пришил. Пиздят, мол давай подписывай признательное, да держат меня в клетке как зверя.

Мой голос срывается в раздраженный хрип.

— Василий Дорохов, мы у него два года назад делали Сауну за городом. Ты тогда с ним ещё ее обмывал, с девочками, — хмыкает горько.

— Чего? — меняюсь в лице.

Пиздец. Пиздец! Нормальный чувак, мы с ним нормально общались.

— Какого хуя!

— Я не знаю, какого именно хуя! Через неделю после твоего вояжа, он вновь обратился к нам. Ждали тебя, работать с тобой хотел.

Я понимаю, что у меня руки начинают дрожать мелкой дрожью. Пиздец. Чувак мертв. За то, что хотел работать со мной.

— Варта, это что-то личное. Ты же понимаешь, о чем я.

— Именно в этом ключе мы и работаем, держись, друг, вместе мы сила, ты же знаешь, — протягивает руку для пожатия.

Сжимаем ладони так сильно, что суставы трещат. А мне от его уверенности немного легче.

— Я без амулета чувствую себя соплей, — криво ухмыляюсь, увидев знакомую вещь на шее Вартана. — Если можешь сделать что-то для меня, то постарайся забрать его отсюда, чтоб не просрали. Нам нельзя с ними разлучаться, это однозначно. Малого поцелуй от меня, и скажи, что дядя-папа скучает. Стасю целовать не прошу по объективным причинам, — хмыкаю горько. — Саге пизды дай. Я скучаю, а он буянит, стервец.

На слове Стася опустил взгляд в стол, и нервно сжал пальцы.

— Киллера Немцова нашли, — как гром среди ясного неба.

Я смотрю на него во все глаза.

— Давай тут пободробнее. Кто? За что?

И как в замесе оказалась моя малышка. Этого не произношу, но думаю у меня это на роже написано.

— Бывшая жена заказала, после того, когда тот отказался спасти их общего сына. Пацану было двадцать, подох от наркоты. Она просила бывшего оплатить лечение в лучшей клинике, но тот отказался. Мотивировав тем, что дал сыну всё: образование, деньги, ни в чем не отказывал. Лилия, забрав мать к себе, квартиру старухи продала и оплатила киллера.

Слушаю внимательно, боясь пропустить хоть слово. История пиздец конечно. И добавить мне нечего, кроме этого слова.

— Пиздец.

Не спасти собственного ребёнка… Выигрывать в карты чужих женщин. Почему-то мне совсем его не жаль.

— Я рад, что эта история завершилась. И, как я и говорил, я никого не убивал, — гаркаю громче, повернув полубоком голову к двери, за которой полслушивают.

— Это играет нам на руку, в прошлый раз тебя без разбору загребли. Сейчас мы апелируем тем, что в твоём отношении было проведено неправильное расследование. Следаки гнут линию, что доказательная база вся собрана идеально. И фото с места происшествия, и отпечатки, и опрос свидетелей.

— И что говорят свидетели? Что я убил?

— Что ты валялся в дупель пьяный, чесал разбитую репу, а потом отключился. Херово, что тело сбросили в отдаленном райончике, занюханое кафе, в котором заседал Василий с каким-то перцем, а потом свинтил и всё. Друзья бомжи нашли вас за кафешкой. Дорохова со вспоротым брюхом, а тебя с ножом.

Вартан кривится и сжимает кулаки.

Мой взгляд останавливается в одной точке на стене.

— Ни черта не помню. Помню какую-то потасовку. И все. Как я туда попал, зачем — никаких идей. Но есть идеи, кто поспособствовал. Впрочем, у тебя они явно тоже есть.