Книга Отвоюю её у друга, страница 42 – Евгения Чащина

— Он пол утра тарабанил мне на ухо, как из пулемета, о том, что у нас ляля и мама эту лялю «аааа», - смеюсь, - кстати, Таир почти копия Илюхи. Сагалов копирует сыновей. Ксерокс мать его.

— Ого, - говорит удивленно. - Прямо любопытно посмотреть. Как Илья Андреевич?

— Пока в гостиной изображает храп бурого медведя, но думаю, что проспится и в норму придет.

— Разве можно после такого проспаться и прийти в норму? - смотрит мне в лицо пронзительным взглядом. - Разве ты бы смог? Я помню что было, когда Анастасия Викторовна была в приграничном состоянии в больнице. На тебя было страшно смотреть. А здесь женщина умерла.

— У него есть сын, - убираю руку и хватаю чашку, делаю солидный глоток  и добавляю, - у него что-то осталось в этом мире, я же потерял сына, а за ним могла уйти и она. Я не знал, что будет дальше каждую минуту, пока она лежала под аппаратом. Поэтому я должен подарить нам общего ребенка.

Мой голос охрип, я смотрю на девчонку так, словно сейчас взорвусь от воспоминаний.

— У тебя был Илья. Я думала, он тоже сын тебе. Сейчас ты говоришь так, словно нет, - смотрит осуждающе.

— Иди, собирайся, - встаю резко со стула и подхожу к окну.

Какого хера я изливаю душу постороннему человеку? Илюха мой, этого не отнять, я его вырастил с пеленок. Он больше мой сын, чем Сагалова. Илья уже несколько раз дал понять, что мне нечего бояться, просто нужно найти золотую середину, не ревновать и не накручивать себя. И я ему верил, как себе.

Молча встает со своего места и собирается очень быстро. Готовая, выходит в кухню, и мы собираемся вернуться в мой дом.

Первое, что мы слышим, когда входим в дом - истошный крик младенца. Люба летит в кухню, откуда он раздается, и видит, что Тамара Петровна держит новорожденного, который весь раскраснелся от крика. Илья сидит в своем креселке и от удивления даже бросил кисточку, которой рисовал и во все глаза пялится на брата.

Люба сразу пытается забрать ребенка у Тамары Петровны, но тот заходится в крике еще сильнее, и потом в кухню влетает жена. С синяками под глазами, невыспавшаяся, с влажными после душа волосами, и тут же забирает ребенка из рук Любы. Оказываясь на руках Стаси маленький громовержец еще немного недовольно орет, а потом тычется носиком в ее грудь, причмокивает, ища соску, получает ее и, судорожно вздохнув, затихает.

Охренел не только я, но и все, кто стоял рядом.

— Родная, научи такому волшебству Любу, - улыбаюсь и подхожу к жене, пальцем беру крошечную ладошку мальчишки, он дергается и еще больше влипает в грудь моей жены.

Черт, Сагалов, как я тебя понимаю. Этот кроха нуждается в такой вот груди. Не знаю, как Илюха решит вопрос с няней, но кастинг у него будет жесткий.

— Мальчонке просто нужна мама, - качает головой Тамара Петровна, вытирая навернувшиеся на глаза слезы.

Я в этот момент смотрю на жену. И мне не нравится взгляд, который она бросила на нашу экономку. Ревностный. Словно кастинг на эту роль у мальчонки уже закрыт ею.

— Ты купил всё, что я просила? - переводит на меня жена.

— Люба, помоги Стасе, всё в пакете на тумбочке.

— Вот вы где, - слышим скрипучий голос Сагалова, поворачиваемся.

— Простите за вчерашнее рандеву, но я не смог, он кричал так истошно, и что бы я не делал, он просто  вопил. Не работают советы медсестры, от слова совсем.