Книга После развода. Вот она любовь, окаянная, страница 93 – Элен Блио

И даёт нам, немолодым молодожёнам шикарные наставления.

— - Dieu est là où habite l'amour. (Где любовь там и Бог). Запомните это, дети мои и никогда не расставайтесь с этим чувством/

— Ce que femme veut, dieu le veut (Чего хочет женщина, того хочет бог) —неожиданно отвечает ей наш прекрасный Товий Сергеевич, приглашая мадам на танец.

Мой малыш так активно пляшет внутри меня, что я прошу Измайлова отвести меня подышать воздухом.

— Ты такая красивая

Он смотрит на меня с восхищением.

И я верю ему. Его словам. Его взгляду.

Его рукам/

— Хочу всё бросить и лечь в постель.

— Номер для новобрачных ждёт.

— Это прекрасно. Там удобная кровать.

— Очень.

— Это прекрасно. Там удобная кровать.

— Очень.

— Я имела в виду для сна.

— Для сна — нет Какой может быть сон у новобрачных?

— Хватит, Измайлов. Не заставляй меня тебя отлупитm.

— Лупи. Мне будет приятно.

— Не хочу.

Прижимаюсь спиной к его груди, закрываю глаза в коконе его объятий.

Мне хорошо. Мне спокойно.

Я счастлива.

На самом деле очень и очень счастлива.

Как-то всё так просто стало и безмятежно.

Я вышла замуж.

Я за мужем!

У меня снова есть опора.

Я считала бывшего своей опорой. Верила.

Сейчас это совсем не важно.

Сейчас я, наверное, даже благодарна ему за то, что он сделал.

Если бы не это я не встретила бы Яна.

— Я бы тебя всё равно отбил. — говорит мой Ужасный, когда я транслирую ему свои мысли.

— Ну, не отбил же. Даже не пытался меня найти.

— Откуда ты знаешь?

— От верблюда.

Он усмехается, но ничего не говорит.

Да и пусть.

Пусть не пытался...

— Ты была счастлива в семье. Я решил, что не стоит тебе мешать.

— Неужели? Почему же не вмешался сразу, как только Никита мне изменил и бросил?

— Тебе надо было дать время всё это пережить. Я не хотел, чтобы ты бросилась на меня просто как на первого попавшегося... Просто, чтобы закрыть гештальт, или закрыть дыру в сердце.

Глупости какие.

— Глупости, конечно.

— Еще скажи, что ты в тот день специально ехал как полный мудак.

Он смеётся.

— Нет.

Смеётся еще сильнее.

— Я тебе не верю! Ты…

— Ох, Ленка. ты просто невероятная. Пойдём, попрощаемся с гостями и поднимемся, проверим, реально ли кровать такая крутая.

-Я..

— Что?

— Ты ведь случайно мне попался в тот день? Скажи?

— Я за тобой неделю ездил, балда! Уже хотел охрану нанимать тебе, потому что ты вообще не обращала внимания на то, что тебя преследует чёрный внедорожник.

— Ты гонишь, Измайлов!

— Кузнецова, ты не меняешься! Лет сто пройдёт, а ты будешь всё та же. — повторяет он ту самую фразу, которую сказал тогда.

— Нет. Не-ет…

Да, глупая, да.

Роды в сорок три это совсем не то, что в двадцать два.

Ни разу.

Это страшнее, больнее, тяжелее.

И кайфовее.

Потому что нате! Получите!

Все, кто говорит, что жизни после сорока нет.

Вот она, есть!

Счастливая, здоровая, с пухлыми щеками и таким серьёзным взглядом!

НУ, вылитый Ян Романович, господи прости.

Того и гляди сейчас рот откроет и скажет какую-нибудь колкость!

«Кузнецова, ты не меняешься! Лет сто пройдёт, а ты будешь всё та же».

Не буду, потому что я теперь не Кузнецова, я Измайлова.

Любит же ёрничать, великовозрастный мачо!

И меня любит.

Любит, да.

Через тернии, как говорится.

— Попробовал бы он не любить — это говорит наша Анюта.

Он к ней ласты клеил, оказывается! Ну надо же!