Книга Эльф для цветочницы, страница 27 – Элейн Торн

Что-то внутри Рози дрогнуло.

— Твои руки, — сказала она тихо, и её голос прозвучал хрипло после долгого молчания.

Калеб опустил взгляд на свои ладони, словно только сейчас заметил порезы.

— Пустое, — ответил он ровно. — Заживёт.

— Это не пустое, — Рози уже поднялась. — Подожди.

Она подошла к буфету, достала чистую тряпицу, маленькую баночку с заживляющей мазью, — и полоску мягкого льняного бинта. Вернулась к столу, поставила всё перед собой и села напротив него.

— Дай руки, — сказала она.

Калеб колебался. В его светлых глазах промелькнуло что-то — может быть, удивление, может быть, недоверие. Но он медленно протянул ладони через стол.

Рози взяла его правую руку.

Прикосновение обожгло. Она не касалась мужчины вот так — добровольно, заботливо — с тех пор, как Джеймс... Она оборвала эту мысль. Сейчас был другой момент. Другой мужчина. Другие руки.

Она обмакнула тряпицу в тёплую воду из чайника и начала осторожно промокать порезы. Калеб не шевелился. Его рука лежала в её ладонях — большая, с длинными пальцами, покрытая старыми шрамами и свежими ранками. Рука, которая убивала. Рука, которая сегодня срезала шипы с роз с такой осторожностью, словно боялась причинить им боль.

— Зачем ты собирал осколки руками? — спросила она, не поднимая глаз. — Там были рукавицы в сарае.

— Не подумал, — ответил он так же тихо. — Хотел убрать быстро. Чтобы вы не порезались, когда вернётесь.

Рози замерла на мгновение. Он думал о ней. Даже тогда, когда она убежала, не сказав ни слова, не поблагодарив, не посмотрев в его сторону. Он собирал осколки голыми руками, чтобы она не поранилась.

Она сглотнула ком в горле и продолжила работу.

Сначала правую руку. Промыть каждый порез, осторожно, нежно. Нанести мазь — тонким слоем, чтобы не щипало. Обернуть бинтом, не туго, но надёжно. Её пальцы двигались привычно — она много раз перевязывала свои собственные порезы после работы с розами.

Потом левую руку. Та же процедура. Вода, мазь, бинт. Тишина между ними стала плотной, осязаемой. В ней было что-то интимное, почти сакральное. Свеча отбрасывала тёплые блики на их лица, и в этом полумраке они были просто двумя людьми, связанными странной, необъяснимой нитью.

Рози закончила, но не отпустила его руку сразу. Её пальцы замерли поверх бинта, чувствуя тепло его ладони. Она подняла глаза и встретилась с ним взглядом.

Калеб смотрел на неё. В его светлых глазах было что-то, чего она не могла назвать. Не благодарность — что-то глубже. Что-то, похожее на тихое, осторожное изумление. Словно он не ожидал, что кто-то когда-нибудь будет заботиться о нём вот так.

— Спасибо, — сказал он одними губами.

Рози кивнула и медленно отпустила его руки. Она поднялась, убрала мазь и тряпицы, поставила грязные миски в таз для мытья. Калеб тоже встал и, как обычно, потянулся помочь, но она остановила его:

— Сегодня я сама. У тебя руки.

Он замер, потом медленно опустился обратно на табурет. И остался сидеть, глядя на свои забинтованные ладони, пока она мыла посуду. В кухне было тихо и тепло. Пахло травами, свечным воском и чем-то ещё — может быть, тем самым хрупким, едва зародившимся доверием, которое сегодня чуть не разбилось вдребезги, как тот горшок. Но уцелело. Рози вытерла руки и обернулась. Калеб всё ещё сидел за столом, и в свете свечи его лицо казалось почти умиротворённым.