Книга Ненужная жена дракона. Хозяйка снежной лечебницы, страница 45 – Виолетта Вейл

— Ты поздно это понял, — сказала я.

— Да.

Он не оправдывался.

Не уходил в долг, в обстоятельства, в привычное мужское “ты не понимаешь”.

Просто сказал: да.

И от этого стало только тяжелее.

— Насколько поздно? — спросила я. — Когда меня уже отправили сюда? Когда я прислала письмо? Когда ты увидел поддельные подписи? Или когда понял, что мог потерять не просто часть округа, а женщину, которую слишком долго удобно не замечал?

На слове “удобно” его лицо дрогнуло.

— Не надо.

— Почему? Неприятно?

— Потому что ты права.

Я коротко рассмеялась.

Без радости.

— Знаешь, что самое страшное? Я не хотела быть правой. Ни тогда. Ни сейчас.

Он сделал шаг ко столу.

Только один.

Но я почувствовала, как воздух между нами сразу стал плотнее.

— Я приехал не спорить.

— Тогда зачем?

— Исправлять.

Я покачала головой.

— Нет, Рейнар. Исправлять ты приехал поздно. Сейчас ты можешь только разгребать последствия.

Он сжал челюсть.

Не от гнева.

От того, что услышал именно то, чего, вероятно, боялся.

— Пусть так, — сказал он. — Я разгребу.

— Лечебницу?

— Все.

Я посмотрела на него внимательнее.

Вот теперь это был уже не просто лорд, приехавший наводить порядок. Не только он. В голосе слышалось что-то еще. Глухое. Тяжелое. И, пожалуй, настоящее.

Но именно это сейчас и было опаснее всего.

Потому что женщины вроде меня слишком легко погибают не от прямой жестокости, а от таких поздних, тяжелых нот, когда им наконец дают то, о чем они когда-то мечтали. Только уже тогда, когда цена мечты стала слишком высокой.

— Не говори “все”, если не понимаешь, сколько в этом слове долга, — произнесла я.

— Понимаю.

— Нет.

Я встала.

— Не понимаешь. Потому что если бы понимал, меня бы не пришлось отправлять сюда, чтобы ты наконец заметил хоть что-то.

В его глазах мелькнуло золото.

Не драконий срыв.

Только отблеск силы, который всегда появлялся, когда его били слишком глубоко.

— Я не отправлял тебя погибать.

— А я и не говорю, что ты хотел моей смерти.

Я подошла ближе.

Остановилась напротив.

— Это и есть твоя главная беда, Рейнар. Ты никогда не хотел сделать больно. Ты просто слишком долго позволял боли существовать рядом со мной так, будто она не имеет к тебе отношения.

Он молчал.

И на этот раз это молчание не защищало его.

Я видела это ясно.

— Ты видел, как меня жрут за твоим столом, — сказала я тише. — Видел, как Мирена раз за разом превращает меня в пустое место. Видел, как я исчезаю рядом с тобой. И каждый раз выбирал тишину. Разумность. Удобство. Порядок.

Он закрыл глаза на секунду.

Всего на секунду.

Но мне этого хватило.

— Да, — сказал он.

Снова это “да”.

Голое.

Тяжелое.

Запоздалое.

Я вдруг почувствовала такую усталость, что захотелось просто сесть обратно и перестать говорить.

Но, видно, эту ночь мне нужно было дойти до конца.

— Здесь, — я обвела рукой кабинет, дом, все вокруг, — я хотя бы перестала быть пустым местом. Меня слушают. Со мной спорят. На меня рассчитывают. Здесь люди могут злиться, бояться, не доверять — но они видят меня. Понимаешь?

Он смотрел на меня так, будто каждое слово входило под кожу.

— Понимаю.

— Нет. Только начинаешь.

За дверью послышался торопливый шаг.

Потом еще.

И в кабинет без стука влетела Марта.

Бледная.

Запыхавшаяся.

Увидела Рейнара, едва не споткнулась, но все же выпалила: