Книга Баба Галя, или Волшебное зелье попаданки, страница 41 – Мариса Бель

— А вот увидишь, — загадочно говорил он. — Всё будет хорошо.

Весной начали строить.

Рейнар нанял лучших мастеров, но и сам работал наравне со всеми. Таскал брёвна, месил раствор, рубил углы. К вечеру валился с ног, но был счастлив.

Галлия приезжала на стройку каждый день, проведать, привезти обед, посмотреть, как идёт работа. Живот уже округлился, ходить становилось тяжеловато, но она не жаловалась.

— Красиво будет, — мечтательно говорила она, глядя, как растут стены. — Большой дом. Настоящий.

— А ты хотела маленький? — смеялся Рейнар.

— Я вообще не думала, что у меня когда-нибудь будет свой дом, — честно призналась она. — В той жизни я в квартире жила. В панельной девятиэтажке. Соседи за стенкой, сверху, снизу. Шум, гам, вечно кто-то сверлит. А тут — тишина, дуб, ручей. Рай.

— Какой ещё этажке? — не понял Рейнар. Но Галлия только отмахивалась.

— Потом расскажу. Когда-нибудь.

Роды начались в середине лета, когда дуб стоял в полном цвету.

Всё случилось быстро, Галлия даже испугаться не успела. Только утром почувствовала тянущую боль, а к вечеру уже держала на руках маленький кричащий свёрток.

— Сын, — сказала повитуха, улыбаясь беззубым ртом. — Здоровый, крепкий. Поздравляю, мамаша.

Рейнар ворвался в комнату, как только ему разрешили. Подбежал, упал на колени рядом с кроватью, смотрел то на Галлию, то на младенца — и глаза его блестели.

— Сын, — прошептал он. — У нас сын.

— Да, — Галлия улыбалась, чувствуя невероятную усталость и такое же невероятное счастье. — Держи.

Она протянула ему ребёнка. Рейнар взял осторожно, словно боялся раздавить, и смотрел на крошечное личико.

— Здравствуй, малыш, — сказал он тихо. — Я твой папа. А это, — он кивнул на Галлию, — твоя мама. Самая лучшая мама на свете.

— Ты меня смущаешь, — пробормотала Галлия, но на душе было тепло.

— Как назовём? — спросил Рейнар.

— Не знаю, — она задумалась. — Может, в честь твоего отца? Как его звали?

— Томас, — Рейнар улыбнулся. — Хорошее имя. Твёрдое.

— Томас, — повторила Галлия. — Томас Рейнарович… Томас. Мне нравится.

— Значит, Томас, — решил Рейнар. — Расти большой, сынок. Дом у тебя уже почти готов.

Дом достроили к осени.

Большой, добротный, каменный — как и хотел Рейнар. Два этажа, просторные комнаты, большая кухня, камин в зале. А вокруг посадили дубы.

Переезжали всем Травяным углом. Соседка командовала погрузкой, Тимон таскал коробки, стражники помогали с мебелью. Галлия сидела на крыльце с Томасом на руках и смотрела на эту суету.

— Нравится? — спросил Рейнар, присаживаясь рядом.

— Очень, — она улыбнулась. — Ты знаешь, я ведь никогда не жила в своём доме. В той жизни была квартира, потом общежитие, потом лавка. А это… это настоящее.

— Это наше, — поправил он. — Навсегда.

Томас завозился, закряхтел. Галлия покачала его, и он снова засопел.

— Какой спокойный, — заметил Рейнар. — В тебя.

— В меня? — удивилась Галлия. — Да я та ещё егоза была.

— А сейчас? — он прищурился.

— А сейчас мудрая, — засмеялась она. — Семьдесят пять лет мудрости, как-никак.

— И ещё сто впереди, — сказал Рейнар серьёзно. — Я тебе обещаю.

Они сидели на крыльце, смотрели на закат и молчали. Томас сопел у Галлии на руках.

— Слышишь? — спросила Галлия. — Это дуб. Здоровается.

— С кем?

— С нами. С Томасом. С новой жизнью.