Книга Докторша. Тяжелый случай, страница 65 – Наталья Шнейдер

— Что значит «свинарник»? — вскинулся он.

— Спроси у Тихона. Ему ты поверишь. А я устала. Если ты сказал мне все, что хотел, — я тебя услышала.

Он открыл рот — и осекся. Перестал прожигать меня глазами и начал смотреть.

Уставился на мои руки. Я спрятала их под столешницу, но поздно — он уже заметил, как дрожат пальцы. Посмотрел на лицо. Задержался взглядом.

Я знала, что он там видит. Испарину на лбу. Впавшие щеки — за несколько дней после сепсиса жир не нарастет, сколько бульона ни влей. Круги под глазами.

Так не играют. Можно изобразить слезы, обморок, истерику — прежняя Анна умела это виртуозно. Но испарину, тремор пальцев и запавшие глазницы не подделаешь. Это он как бывший военный знал точно. Насмотрелся.

Он помолчал.

— Значит, ты все же решила заниматься домом.

— Решила. Это и мой дом, в конце концов.

Снова повисла пауза. Андрей взял со стола амбарную книгу. Пролистал.

— Начала с ревизии?

— С чего-то же надо начинать наводить порядок, — пожала плечами я. — Раз уж мне от этого не отвертеться.

Он положил книгу. Аккуратно, ровно туда, откуда взял. Постоял еще секунду, глядя на стопку бумаг. Потом развернулся и вышел.

Дверь закрылась тихо.

Ну и что мы имеем в итоге? Книги он у меня не отобрал и командовать дворней не запретил. Это, наверное, неплохо. Но и что я сделала все правильно, не сказал. Я фыркнула. Дождешься от него таких слов — скорее Федора добровольно делать уборку начнет. Да и я не пятнадцатилетка, чтобы ждать одобрения от постороннего мужика.

Просто слишком бурный денек нервишки расстроил. Начался поносом, а закончился семейным скандалом. Если каждый следующий будет такой же, как этот, к Масленице я не только смогу бал организовать, но и буду способна управлять государством. Небольшим.

Хотя нет. День не закончился. Остались амбарные книги экономки.

И еще кто-то должен содрать с меня это платье. Не мужа же звать, в самом деле? Но это потом.

Я потянулась к амбарной книге. Продолжаем. Ведро столовой водки…

Я перевернула страницу. Вынула засушенную веточку лаванды. Экономка перекладывала ими учетные книги, чтобы не пахли бумажной пылью, а заодно — чтобы насекомые не заводились. Анна для этого держала в шкатулке с бумагой для писем саше с вербеной.

По-хорошему, надо бы начинать со снятия остатков, а уж потом сверять их с записями. Но инвентаризация — дело утомительное. Сама я ворочать мешки, раскрывать сундуки и перекладывать вещи долго не выдержу. Приказать кому-нибудь — так весь дом лежит. Поэтому пока придется разгребать бумаги.

Надушенные или нет, книги были хороши. Столбцы чисел выстроены как солдаты на параде. Учтено все. Куплено свечей восковых — для гостиных и кабинета Андрея — столько-то. Израсходовано. Остаток. Свечей стеариновых — для остальной хозяйской половины и барской кухни — столько-то. Свечей сальных для черных и хозяйственных помещений — столько-то. Масло лампадное: без божьего благословения никак. Все пудами. Дрова — кубическими саженями.

От чисел захватывало дух: да только на свечи и отопление в месяц в этом доме уходило удвоенное жалование Тихона! Или пара коров.

Пожалуй, больше никогда не буду жаловаться на счета за квартиру. Я хмыкнула. В самом деле, вряд ли мне еще когда-нибудь придется оплачивать коммунальные услуги. Так что и жаловаться не на что.