Книга Докторша. Тяжелый случай, страница 85 – Наталья Шнейдер

— А вы что думаете, Анна Викторовна? — прорвалось сквозь звон в ушах.

Я выдавила улыбку — глупую, как у куклы.

Андрей встал и протянул мне руку.

— Позволь, я провожу тебя. — Он оглядел остальных. — Прошу прощения, господа, мы оставим вас ненадолго. Анна Викторовна еще не до конца оправилась.

Сказано это было, правда, таким тоном, что любому было бы ясно — на самом деле он вовсе не ждет что его извинят, а ставит гостей перед фактом. Равно как и мое мнение его не интересует. И, возможно, в другом настроении или состоянии я бы осталась исключительно назло ему. Но сейчас я слишком устала для того, чтобы назло бабушке — в смысле, мужу — морозить уши.

Он вздернул меня за руку, подставил локоть. В ушах звенело — кажется, организм всерьез намеревался грохнуться в обморок, и этот локоть показался единственной по-настоящему материальной и надежной опорой. Я тихонько вздохнула, насколько позволял корсет, и разрешила себе расслабиться, хоть на миг, почти повиснуть на муже и не контролировать, куда мы идем.

Ощущение было очень странным. Всю жизнь я полагалась только на себя, а тут — опора. Непривычно и, пожалуй, опасно: в любой момент эту опору могут у меня выбить. Не стоит и привыкать.

За спиной в гостиной немедленно защебетала Арсеньева. Балом ей порулить не дали, так она решила взять реванш над самоваром. Закрылась дверь, отрезая нас от гостей. Я пошатнулась.

Андрей буркнул под нос что-то неразборчивое и подхватил меня на руки так легко, будто я вообще ничего не весила. Я дернулась.

— Уймись, — буркнул он. — Не хватало еще, чтобы ты свалилась и разбила голову. Потом весь город будет сплетничать, что я тебя зашиб под горячую руку.

— Это все, что тебя по-настоящему беспокоит? — огрызнулась я.

— Нет. Еще — на кой ч… зачем ты вылезла к обеду, если на ногах не стоишь?

— Затем же, зачем ты меня сейчас тащишь. Чтобы не сплетничали.

Он хмыкнул. Промолчал. «Кто умнее — замолчит первым», — вспомнилось из детства, и я хихикнула.

— Что? — переспросил Андрей.

— Ничего.

Это тело должно было привыкнуть к корсету — девочек здесь запаковывали в него лет с двенадцати. Но прошло слишком мало времени после родов и болезни, и мне следовало об этом подумать. Я снова хихикнула. Вот было бы забавно, если бы я в самом деле свалилась и расшиблась. Вторая смерть, и снова достойная премии Дарвина.

— Ты зря вышла к людям так рано, — проворчал Андрей.

— В самый раз. — Звон в ушах стал слабеть, и мушек перед глазами стало меньше. — Иначе бы скоро стали говорить, что на самом деле ты прикопал мой труп на заднем дворе, а на моем месте — самозванка. В лучшем случае. В худшем — нечто, что стоило бы облить святой водой хотя бы за ведьминское снадобье с золой.

— Не преувеличивай. Григорий Иванович знает, что ты тяжело болела и начинаешь выздоравливать.

И отрастил на меня зуб размером с бивень мамонта. Да и плевать, лишь бы близко не подходил.

— Больные частенько чудят.

— Вот Григорий Иванович меня и беспокоит, — вздохнула я.

Я ожидала лекции на тему «а нечего было обещать почтенному доктору всяческие непотребства с хирургическими инструментами», но Андрей промолчал. Так, в молчании, он и доволок меня до спальни.

— Ты хотела поговорить, — сказал он, аккуратно опуская меня в кресло. — Все еще хочешь или переоценила свои силы?