Книга Докторша. Тяжелый случай, страница 96 – Наталья Шнейдер

— А мне нужно утреннее, — продолжала я. — Свободное и спокойное. Но такое, в котором не стыдно принять управляющего или выйти к прислуге. С практичными рукавами: достаточно просторными, чтобы не стеснять движений, но не слишком широкими, чтобы то и дело не обмакивать их в соус.

— О! Тогда позвольте… — Она достала чистый лист и начала быстро рисовать.

На утренних платьях не сделаешь себе имя и рекламу, но гонорар получить можно, и этот гонорар она собиралась отработать.

— Дальше, — сказала я, когда мы утвердили два эскиза и ткань. — Дневные платья, как вы знаете, у меня прекрасны. Однако у них есть один критический недостаток: их невозможно надеть без помощи горничной. А я поняла, что не хочу ни от кого зависеть. Поэтому мне нужно два новых, с застежкой спереди.

Мадам Дюваль подняла взгляд от блокнота, в котором стремительно чиркала карандашом.

— Без помощи горничной? Это… необычно для дамы вашего статуса.

В самом деле: одеваться самой, будто крестьянка какая-то?

— Зато практично, — пожала плечами я, не желая начинать дискуссию о статусе и феминизме. — И обратите внимание на проймы рукавов. Я должна иметь возможность поднять руку, когда мне это необходимо.

— О! — в который раз повторила портниха. Кажется, она никак не могла сообразить, зачем губернаторской жене размахивать руками, пусть даже дома.

— К слову, о практичности, — добавила я, наблюдая, как она делает пометки на эскизе. — Я слышала, сейчас появились швейные машины. Говорят, они делают строчку в десятки раз быстрее человека. Наверное, это очень помогает в работе.

Лицо мадам Дюваль перекосило так, словно я предложила ей подать на балу прошлонедельные щи.

— Машина? — Она произнесла это слово с непередаваемым презрением. — Mon Dieu, мадам! Эта бездушная железка годится разве что строчить солдатские рубахи и брезент для обозов! Истинное платье создается только руками живых мастериц. В каждом стежке — душа, мысль, индивидуальность! Машина никогда не вложит в работу душу. Мой модный дом ни за что не опустится до таких ремесленных поделок!

Я едва сдержала улыбку, напомнив себе, что не время дискутировать о промышленной революции.

— Как скажете, мадам, — примирительно кивнула я. — Вернемся к нашим платьям. Я хочу, чтобы они садились на облегченный домашний корсет, который мне тоже понадобится.

Как бы я ни относилась к этому сооружению, был у него один плюс. Жесткая конструкция держала вес множества юбок, распределяя его более-менее равномерно. Своего рода экзоскелет. Главное, его не затягивать.

— Но фигура… линия талии в домашнем корсете не так изящна!

Я не могла сказать, будто я совсем ее не понимала. Дома тоже хочется быть красивой. Однако если даже дома приходится все время быть затянутой так, что невозможно дышать — зачем такой дом нужен вообще?

— Я готова потерпеть гипок… невозможность как следует вдохнуть часок-другой по какому-нибудь случаю. Но не собираюсь падать в обморок по три раза в день ради идеального силуэта.

Мадам Дюваль молчала добрые секунд пять. В мире, где талия в сорок сантиметров считалась проявлением благородства происхождения, а обморок — неотменяемым признаком принадлежности к женскому полу, мои слова звучали ересью.

— Это так непохоже на вас, — медленно произнесла она.