Книга Докторша. Тяжелый случай, страница 98 – Наталья Шнейдер

— Но это правда.

Да после такой болезни за две недели и терминатор не оправится.

— Мадам, кого интересует правда? Одни скажут, что вы запустили себя. Другие — что у вас совсем нет сил. Третьи — что его превосходительство не может позволить себе заказать жене новое платье. И неважно, что те же самые люди прекрасно помнят, сколько стоили ваши прежние наряды: злые языки не утруждают себя логикой, мадам. — Она тараторила, не давая мне вставить ни слова. — Между прочим, вдова Белозерова заказала у меня роскошное платье для своего первого выхода после траура. Она считает, что после такого перерыва весь свет будет смотреть на нее. Но, мадам, вы же понимаете… — Она выдержала паузу. — На самом деле все и всегда смотрят на губернаторшу.

Я рассмеялась. Ай да мадам Дюваль! Я ей про траур и скромность, она мне про репутацию и положение. И надо признать — она меня переиграла. Дамы действительно смотрят, выйти в старом — и правда дать повод для пересудов.

— Вы предлагаете…

— Переделку. Раз уж ваши платья все равно придется подгонять по фигуре, давайте подправим и фасон. Скажем, ваши плечи можно укутать газом. Он сейчас в моде в Париже. Только представьте это невесомое облако, которое деликатно показывает красоту вашей кожи и при этом скрывает… некоторую худощавость.

Торчащие кости, так бы и сказала.

— Марфа! — окликнула я. — Вели принести сюда сундуки с моими платьями.

Вскоре вся спальня оказалась покрыта разноцветными шелками.

— Пожалуй, вот это, — указала я на платье глубокого синего цвета. — Вы говорили: газ?

— К этому будет хорошо лиловый. — Портниха вытащила платье на свет и извлекла из коробки отрез лиловой дымки.

Я погладила рукой прохладный шелк. Пожалуй, надеть его будет приятно.

— Столько кружева ведь уже не носят? — поинтересовалась я, разглядывая подол платья.

— Да, сейчас в моду возвращаются воланы. — Она достала из своей папки еще пару рисунков. — Мы заменим ими кружево, а верх задрапируем вот так…

И мы углубились в обсуждение фасонов.

Мадам Дюваль удалилась, оставив за собой фиалковый шлейф. Я откинулась на спинку кресла, прикрыв глаза. Счет будет внушительным, но все же не безумным. И когда у меня появятся платья с застежкой спереди, я не буду чувствовать себя куклой, полностью зависящей от чужих рук.

Скоро начнет смеркаться. Позволить себе подремать полчасика с риском проснуться ночью и не уснуть или сейчас потерпеть, доделать оставшиеся дела и лечь спать пораньше? От мук выбора меня избавил осторожный стук в дверь.

— Барыня, там Степан. Говорит, вы изволили его звать.

В голосе горничной слышалось безмерное удивление — даже не тем, что барыне понадобился камердинер мужа, а его появлением.

— Да. Проси.

Степан поклонился.

— Вы изволили просить газеты, Анна Викторовна. — Он положил на стол две пачки, аккуратно перевязанные лентой крест-накрест.

— Спасибо, — сказала я. — И отдельное спасибо за то, что не стали откладывать дело в долгий ящик.

В самом деле, пришел и принес то, что просили, как только понял, что я освободилась.

— Служба, Анна Викторовна. — Он чуть помедлил. — Вы изволили написать: «Буду благодарна за совет». Если угодно меня выслушать.

— Выслушаю непременно, — согласилась я. — Во время экскурсии по дому, которую вы для меня проведете.