Книга Между нами лёд, страница 12 – Лиана Райт

— Разумеется, — сказала я. — Тогда, возможно, вы хотя бы покажете мне кабинет, где хранятся медицинские записи?

— Они будут доставлены вам в комнату.

Я посмотрела на него пристальнее.

За его левым плечом, в глубине коридора, шевельнулась тень — не человек даже, а движение света. И вместе с этим до меня донеслось что-то, что я не сразу распознала: не звук, а ощущение.

Очень лёгкое. Очень короткое. Как если бы в другом конце дома внезапно открыли окно в сад и тут же закрыли обратно. Холод коснулся кожи и исчез.

Я подняла голову.

Наверху, на галерее второго этажа, никого не было.

Но воздух ещё секунду двигался иначе.

Бэрроу проследил за моим взглядом и, кажется, понял больше, чем хотел показать.

— Мисс Тэа, — сказал он тем же невозмутимым тоном, — Если желаете, я распоряжусь, чтобы вам подали ужин сразу.

Я медленно перевела взгляд обратно на него.

Вот, значит, как.

Даже не встреча. Даже не формальный обмен словами. Только переданное через управляющего “не требуется” — и чужое присутствие где-то за стенами, достаточно близкое, чтобы на миг похолодел воздух.

— Сначала комнату, — сказала я.

— Разумеется.

Он взял лампу и повернулся к лестнице.

Я пошла следом, чувствуя, как усталость, раздражение и упрямство смешиваются во мне в что-то неожиданно ясное.

Меня сюда привезли без моего желания.

Меня здесь не ждали.

И, возможно, именно поэтому во мне поднималось не желание отступить, а медленное, очень тихое бешенство.

Хорошо.

Если господин архимаг решил, что может принять моё присутствие как вещь, оставленную в его доме без спроса, значит, у нас обоих впереди будет крайне неприятное знакомство.

Я проснулась слишком рано, как всегда просыпаются в чужом доме.

Не от шума — шума здесь почти не было. И не от света: шторы на высоких окнах были плотными, а утро за ними стояло ещё серое, влажное, бесцветное.

Несколько секунд я лежала неподвижно, глядя в потолок.

Комната была хороша. Не роскошна в крикливом смысле, а именно хороша — старая мебель, плотные ткани, широкая кровать, стол у окна, умывальник за ширмой, кресло у камина, в котором с вечера оставили достаточно угля, чтобы тепло не ушло до утра. Всё было подобрано без суеты, без желания произвести впечатление. Здесь не любили показную красоту. Здесь любили вещи, которые переживают поколения и не скрипят под чужой рукой.

Я села и опустила ноги на ковер.

Тишина стояла такая, что я слышала, как в дальнем конце комнаты тикают часы. Ни гула домашних контуров, ни мягкого звона бытовой магии, ни даже того привычного ощущения, которое бывает в богатых домах, где воздух слегка подрагивает от встроенных чар.

Ничего.

Дом был слишком дорогим, слишком большим и слишком старым, чтобы позволить себе дешёвое удобство. Или, что вероятнее, его хозяин просто не терпел рядом с собой ничего, что напоминало бы о магии сильнее необходимого.

Я подошла к окну и раздвинула шторы.

Сад за стеклом был мокрым и почти чёрным. Дорожки блестели после ночного дождя, голые ветви тянулись над кустами, а дальше, за оградой, едва угадывались верхушки соседних деревьев. Район ещё спал. Или умел делать вид, что спит, — что в таких местах почти одно и то же.

На кресле у камина лежало аккуратно сложенное платье, приготовленное с той степенью бесшумной заботы, которая всегда немного раздражает. Человек ещё не открыл глаза, а дом уже всё решил за него.