Книга Между нами лёд, страница 46 – Лиана Райт

— Не в таком.

— Тогда дайте мне руку.

Он не двинулся.

— Нет.

Одно короткое слово. Спокойное. Без резкости. И именно от этого спокойствия у меня внутри всё сжалось сильнее.

— Вы слишком поздно вспомнили о праве на отказ, — сказала я.

— Напротив. Я вспоминаю о нем всякий раз, когда вы начинаете принимать мой дом за филиал лечебницы.

— А вы — всякий раз, когда я подхожу слишком близко к правде.

Это его задело. Совсем чуть-чуть — только тень в лице, только резче обозначившийся изгиб губ. Но я уже давно научилась видеть его мелкие трещины раньше, чем он сам успевал их загладить.

— Не переоценивайте свое значение, — сказал он.

— И не думала. Я переоцениваю только ваше умение притворяться, что вы ещё управляете каждым шагом этого процесса.

Вот теперь он подошёл ко мне сам.

Не стремительно. Не с угрозой. Хуже. Как идут к опасной точке люди, заранее знающие, что выиграют уже тем, что сохранят голос ровным.

Он остановился так близко, что я почувствовала знакомый сухой холод от его кожи еще до прикосновения.

— Вы забываетесь, — произнес он.

— А вы — слишком много на себя берёте.

— И всё же не вам определять, сколько именно.

Я вскинула подбородок.

— Тогда кому? Бумагам? Бэрроу? Тем людям, которые годами помогали вам быстрее собраться обратно, лишь бы вы продолжали делать вид, что цена уже давно не касается никого, кроме вас?

На секунду мне показалось, что я зашла слишком далеко.

Не потому что он испугал бы меня резкостью. Просто в его лице вдруг стало слишком мало человеческой реакции. Не злость, не обида, не даже привычное раздражение — что-то более холодное, почти пустое, как если бы слова упирались уже не в мужчину, а в ту часть его, которая давно привыкла переводить всё лишнее в молчание.

И именно это меня остановило.

Я медленно выдохнула, заставила себя опустить плечи и сказала уже тише:

— Хорошо. Не отменяйте встречу. Но вы поедите сейчас. И после вернетесь ко мне, а не уйдете в кабинет до полуночи.

— “Ко мне”? — переспросил он почти без выражения.

Я чуть не скривилась.

— В дом. В осмотр. К вашему состоянию. Выбирайте любую формулировку, которая не оскорбит вас сверх меры.

Вот тогда он всё же усмехнулся.

Коротко. Почти зло. Но достаточно по-человечески, чтобы я поняла: край еще не пройден.

— Не воображайте, будто вы способны торговаться в этой манере всякий раз, когда я вам не нравлюсь.

— А вы не воображайте, будто сможете каждый раз уйти от меня, просто сделав вид, что стали еще вежливее обычного.

Несколько секунд мы стояли молча.

Потом Дарен отступил на шаг.

— Полчаса, — сказал он.

— Что?

— Вы просили час. Получите полчаса.

Я посмотрела на него и с неожиданной для себя ясностью поняла, что это и есть предел сегодняшней победы. Жалкий. Недостаточный. Но реальный.

— Хорошо, — сказала я.

Он уже повернулся к двери, когда я добавила:

— И вы поедите.

Не оборачиваясь, он ответил:

— Вы поразительно дурно переносите, когда с вами соглашаются.

Дверь закрылась.

Я осталась одна посреди комнаты и только тогда поняла, как сильно свело пальцы.

Даже в уступке он умудрялся оставаться почти невыносимым.

Хуже было другое: сегодня я впервые почувствовала не просто тревогу за его тело.

Тревогу за то, как далеко он уже заходит в эту холодную, безупречную точность — туда, где в нём с каждым разом остаётся всё меньше от живого человека и всё больше от самой магии, которой он так долго себя подчинял. И от того, как трудно становится вернуть его словами, прежде чем это случится снова.