Книга Порченая для ледяного дракона, страница 39 – Анна Батлук

Жалко это звучало. Жалко и странно. Расмус смотрел на меня, а в глубине полупрозрачных глаз таилась усмешка. Он подался вперед, облокачиваясь на локти и вдруг сказал:

— Ты выглядишь, как зефир. Чем ты думала, когда выбирала розовый цвет?

Я растерялась. Никогда не думала, что мужчины обращают внимание на цвет платья, да еще и могут так грубо выразить свое неудовольствие по этому поводу. Я помедлила с ответом:

— У тебя есть какое-то предубеждение против розового цвета?

Расмус хмыкнул:

— Если ты хотела ко мне подольститься этим обедом, разговором по душам, а после затащить в постель, - я вспыхнула, - то нужно было выбирать голубой или синий цвет. Это цвет ледяных даков. А розовый – цвет незамужней девушки, чистой, непорочной и глупой. А ты, к моему неудовольствию, уже замужем, да и наверняка глупой себя не считаешь.

Я не выдержала:

— Умная замуж бы за тебя не пошла.

Расмус тяжело на меня посмотрел, но я сделала вид, что ничего не заметила и принялась накладывать в тарелку салат.

— Адамина, - от звука моего имени я вздрогнула и бросила косой взгляд на мужа. – У нас не получится нормальной семейной жизни. Ты мне не нужна.

Какой адекватный человек будет говорить такие слова жене? Только жестокий. Жестокий, как лед.

У меня задергалась щека и я отвернулась, чтобы это не демонстрировать врагу. Да, именно так – собственный муж для меня враг. Это было ясно с самого начала, но теперь я лишь уверилась, осознавая, что примирения не выйдет. Пауза затягивалась – Расмус ожидал моей реакции. Потому я кликнула Юки, повелев ей вынести пирог.

Пирог девушка вынесла торжественно, на вытянутых руках, всем своим видом показывая, как гордится оказанным ей доверием. Пирог выглядел отлично: пышный, подрумяненный, сверху тонкая сетка из теста, сквозь которую просвечивает начинка. Матушка бы мной гордилась. Поднос с пирогом поставили прямо в центре стола, и Юки опять нас покинула.

— Что это?

— Я приготовила пирог по семейному рецепту, - встала, чтобы отрезать кусок и подать его Расмусу. – Это традиционное блюдо жителей долины и очень надеюсь, что ты его оценишь. Попробуй.

Расмус недоуменно разглядывал тарелку с пирогом, и есть его не спешил.

Я села на место, ощущая, как волнение растет. Может быть, он решил, что я его хочу отравить? Или на горе пироги украшают по-другому? Но ведь украшение на вкус не влияет…

Пока я волновалась и перебирала варианты, Расмус осмелился съесть кусочек. Совсем небольшой, но это уже была маленькая победа, и я за ней наблюдала с приоткрытым ртом. Как выяснилось, зря.

Расмус тщательно пережевал пирог, спокойно взял салфетку и так же невозмутимо выплюнул в нее пережеванную пищу. Я почувствовала, как в голове зашумело. Руки затряслись, и скрывать это уже не имело смысла.

— Ты что себе позволяешь? – прошипела я. Встала и скомкала тканевую салфетку, чтобы резким движением швырнуть ее на пол. – Совсем с ума сошел? Хотя о чем это я? Ты и впрямь сумасшедший.

Да, я вспомнила, что эта ледяная ящерица с самого начала показалась мне неадекватной.

Расмус смотрел на меня снизу вверх и в глазах его сквозило мрачное удовлетворение.

— Пирог твой – редкостная дрянь. Только в долине портят мясо травой, да еще радуются этому, и рецепты сохраняют.

В таких случаях матушка говорила: упало забрало. Речь идет о шлемах рыцарей, которые вымерли в прошлом веке… Это не так важно. Важно то, что именно сейчас я поняла значение выражения. А еще поняла, что стерплю сейчас – придется терпеть и дальше. И на это я точно не готова.