Книга Порченая для ледяного дракона, страница 118 – Анна Батлук

Дошли мы туда как раз вовремя: на площадку перед крыльцом опустились шесть драконов, которые в мгновение ока перевоплотились в бывшего Верховного дака – отца Расмуса, и пять его жен. Все женщины, как на подбор, молоды и прекрасны, и, к сожалению, похожи друг на друга. Спустя одиннадцать месяцев знакомства я так и не научилась их различать.

Жены мигом окружили нас и заворковали с Эйнаром. Мой сын внимание любил, тут же схватил двоих женщин за руки и потянул в траву – искать жучков, определенно. Остальные жены отправились следом – они вообще все делали вместе. Мы со свекром проводили их взглядом, и я, не выдержав, спросила:

— Папа, - о, я помню, что он разрешил мне так себя называть, - скажите, Расмус тоже в детстве был очень подвижен?

— Ужасно, - дак Ришерцтах-старший улыбнулся и стал еще больше похож на Расмуса, чем прежде. – В два года он заморозил няню, а в три погнался за ветром, и мы искали его во льдах.

— Странно, он утверждает, что стремлением отправиться в путешествие, Эйнар пошел в меня.

— В следующий раз припомни ему поход с Ульрихом на ледяное озеро. Расмус решил доказать, что ледяные драконы выносливее каменных, и сидел в воде. Зимой. Именно тогда он впервые и перевоплотился. Ульрих потом при любом удобном случае пытался разбить скалы – надеялся, что воздействие камня и его дракона разбудит. Я от дака Гиштарцраха столько наслушался из-за их дружбы…до сих пор, когда его вижу, думаю, куда спрятаться.

Я искренне расхохоталась, точно зная, что ничего Расмусу припоминать не стану – меня умиляло собственное сходство с Эйнаром. Настроение у свекра было хорошее, и потому я сочла за возможное спросить то, что давно уже меня интересовало:

— Дак Ришерцтах, не сочтите за наглость, но что случилось с матерью Расмуса? Несколько лет назад я уже слышала нехорошую версию, и не хотелось бы их собирать. Лучше спросить у первоисточника.

— Какие нехорошие слухи? – искренне удивился свекр. От такой реакции мне стало неудобно, но пути назад не было.

— Говорят, что вы ее заморозили.

Дак Ришерцтах-старший посмотрел на меня, как на умалишенную.

— Ледяного дака? Глупости какие, это в принципе невозможно. Нет, Олейя скончалась из-за болезни, когда Расмусу было пятнадцать лет. К слову, и наши проблемы с Расмусом начались уже после следующих моих женитьб. Он все никак не мог принять новых членов семьи.

— И сейчас не могу, - Расмус бесшумно подошел к нам сзади и поцеловал меня в висок. – Все твои жены, отец, ненамного старше меня.

— Все эти цифры относительны, - отмахнулся свекр. – Что значит «ненамного»? Для Эйнара, например, год – это вся жизнь.

Расмус обнял меня и уткнулся носом в волосы. Он не хотел спорить с отцом в такой день, и я пожалела, что вообще подняла этот вопрос. Сделала мысленную отметку сообщить Юки, что ее представления о даке Ришерцтахе-старшем ошибочны.

Один за другим прибывали и другие гости, и мы с Расмусом встречали их вместе. Прибыли Ингвар и Захария с огромным тортом. Любовных отношений между ними не было, но имелась крепкая дружба, так что дак-Глава Городского совета принес нашего нового управляющего на своей спине. Гулира в таверне осталась за старшую.

Прибыл Ульрих с миниатюрной женой Нинелью. Тоже огненная драконица, она совсем не была похожа на Магрит. Спокойная, рассудительная, ответственная, она оказалась идеальной женой тоже рассудительному, но несерьезному Ульриху.

Даже несколько членов Сената почтили нас своим присутствием. Я понимала, почему нам следовало их пригласить, все ж таки Эйнару придется расти в обществе Верховных даков, но это были не те гости, чье присутствие делало меня счастливой.

А остальные гости и так были среди нас: Манфри, Монда, Загер давно перестали быть просто слугами, так что в этот день они должны были сидеть с нами за столом.

Но до начала всех поздравлений, мне хотелось поговорить с Расмусом.

Я придержала его за руку, заставляя отстать от гостей, направляющихся в дом и сказала:

— Расмус, мне нужно тебе кое-что сказать.

— Тебе не нравится торт? – заволновался дракон. – Дорогая, только давай договоримся: все, что угодно вместо торта Захарии, но не твой пирог с травой и мясом.

Я хмыкнула – Расмус все никак не мог забыть мои вкусовые пристрастия в беременность. Пирог по семейному рецепту, который так не понравился ему сразу после замужества, я ела каждый день на протяжении восьми месяцев.

— Нет, дорогой. Я хотела сказать, что…

— Подожди, не говори… Я знаю, о чем ты хочешь сказать и сделаю это первым. Снова. Я люблю тебя, родная.

Я улыбнулась: опять припомнил, что первым признался мне в любви, а я со своим признанием дотянула до самого рождения Эйнара.

— Я тоже тебя люблю, но речь не об этом.

— Тогда я поблагодарю тебя за то, что ты есть в моей жизни, Ада. Спасибо, что дала мне второй шанс.

— Пожалуйста, - я не выдержала и расхохоталась. – Но я хотела сказать, что жду ребенка.

Конец