Книга Порченая для ледяного дракона, страница 43 – Анна Батлук

Я знал, что с женой все в порядке – домашние не оставят в опасности и помогут ей так, как это необходимо. Каждый из них – человек и знает намного лучше, что нужно человеку. К тому же такому хрупкому, как Адамина.

О хрупкости жены мне пришлось вспомнить еще раз.

В дом я вернулся уже ближе к рассвету, когда почувствовал внутри подобие покоя. Загер не встречал меня – дворецкий отлично понимал, что его господин мог не вернуться вовсе, и я без излишних прелюдий направился было к спальне, как вдруг вспомнил, что перед ужином оставил в кабинете письмо от Магрит. Следовало прочесть его сразу, и дать ответ немедля, чтобы отсрочить момент объяснений, но кто мог знать, что ужин пойдет не по плану?

Подумав об этом, хмыкнул: я. Я должен был знать. Пора уже привыкнуть, что с этой невозможной женой все идет не по плану. А уже повернув в коридор, где находится кабинет, я в этом удостоверился: Адамина лежала на полу.

Сон, навеянный чудесным элексиром, был странный. Какая-то женщинав белых одеждах грозила мне пальцем и трубным голосом завывала «Помни». Что я должна была запомнить, и при чем здесь эта женщина, я так и не поняла, но на всякий случай на каждое завывание кивала и клятвенно обещалась ничего не забывать.

Из сна я вырвалась резко: села на кровати и, застонав, схватилась за виски – голова нещадно болела. Желудок тоже о себе напомнил приступом тошноты, и я обессиленно упала обратно на подушки. Такое ощущение, что меня мучало похмелье, хотя алкоголь вчера я вроде бы выливала не в себя.

— Доброе утро, - раздался голос Расмуса. Насмешливый и слишком громкий для того, чтобы я согласилась с подобным утверждением.

— Доброе оно будет, если ты приготовил отвар расторопши, - прошептала я. – Почему мне так плохо?

— Это тебя боги наказали, - язвительно произнес мой муж. Судя по голосу, он был у окна, но поворачиваться в его сторону и проверять, я не рискнула. – Так что кто я такой, чтобы вмешиваться в волю богов?

— Справедливо, - меня обуяла грусть. – А за что наказали: за то, что твой алкоголь вылила, или за то, что козлом считаю?

Расмус сердито засопел, а я продолжила.

— Скорее всего, за алкоголь – нельзя так имущество разбазаривать. За козла только наградить могут.

Мгновение, и Расмус уже нависает надо мной, пристально вглядываясь в мое лицо этими невозможными полупрозрачными глазами. Хотя таким глазам я даже рада – черные казались намного страшнее.

— Боги тебя за элексир счастья наказали – люди от него страдают похлеще, чем от самогона. Где ты его вообще взяла? Не слыхал, чтобы он в долине появлялся.

— Элексир счастья? – моя страдающая голова отказывалась понимать, о чем идет речь. – Ты об этой вытяжке из чего-то там, закаленной огнем дака?

— Именно, - Расмус ухмыльнулся. – Ты вообще в курсе, что он вызывает привыкание?

Почему-то так обидно стало: чуть не убили вчера, так еще и напоили незнамо чем, явно вредным для моего здоровья, и все из-за чего? Чтобы я этой ящерице на шею кинулась? Не желая видеть собственного мужа, я прикрыла глаза и отвернулась.

— Теперь в курсе. Но твой лекарь мог бы и предупредить заранее.

— Мой лекарь?

Сдавать домочадцев с их чаяниями не хотелось.

— Маленький, старенький и щупленький. Его вызвали вчера, чтобы я не умерла от обморожения. По-видимому, он понял, насколько мне здесь плохо, и решил подсластить хотя бы один вечер.