Книга Второй шанс: Истинная для Хранителя, страница 21 – Наталья Нежданова

Хотя я уже убедилась, что она в своём возрасте прекрасно осведомлена об отношениях между мужчинами и женщинами. Ну да, от деревенских детей такое не скроешь. Они же видят, как это происходит у скотины. И байки про аиста и капусту могут обмануть лишь совсем малышей.

— Он только когда пьяный пристаёт, — объясняет Дайна. — Трезвый-то он понимает, что за такое на каторгу отправляют.

Я прижимаю её к себе и глажу по голове.

— Ну ладно, — она выворачивается из моих объятий, — идти надо, а то самое интересное пропустим!

Она убегает, а я медленно бреду в сторону площади и думаю о том, что только что от неё услышала.

В моей душе происходит отчаянная борьба. Мне очень хочется защитить Дайну от страшной беды. Но кто я такая, чтобы вмешаться? Да и что я могу? Мне никто не поверит. Только хуже сделаю. А если сама?

Я тут же отбрасываю безумную идею. Я всего лишь женщина. Я плохо знаю здешнюю жизнь. Моя магия слишком слаба, чтобы защитить даже себя. Но ведь каждая женщина — прежде всего мать! А долг матери — защищать от опасностей слабых и беззащитных!

Даже звери готовы рисковать собой ради детёнышей. Никогда не забуду, как муж однажды пришёл домой со ссадиной на лбу. Заметил воронёнка в траве, решил подойти. А его заметила ворона. Сшибла кепку с головы, чуть глаз не выклевала.

А мы, люди? Безропотно отдаём наших детей всем, кто на них претендует. Чужим воспитателям, насаждающим в их головы идеи, противоречащие нашим убеждениям. Интернету с целым сонмом растлителей всех мастей.

Но мне ли обвинять кого бы то ни было? Разве я не поступала именно так со своей дочерью? И разве не пожала там, в прежней жизни, именно то, что сама же и посеяла?

Чувствую, как по щекам скатываются слёзы. Я не могу сейчас быть на этом празднике. Сворачиваю на боковую улицу и иду по ней до самой околицы. Потом поворачиваю назад.

Я прихожу на площадь, когда там уже зажигают костёр новым огнём. И сталкиваюсь с Дайной, которая идёт чуть позади мужчины и женщины. Она опускает взгляд. От её отчима ощутимо разит спиртным. Бедная девочка…

Мир лежит во зле… — вспоминаю я постоянно встречавшееся мне в моей прежней жизни изречение. — Но разве не по нашей вине?

Делаю ещё один круг по пустынным улицам. С площади доносятся звуки дудочки и чего-то струнного, и раздаются весёлые голоса празднующих.

Подхожу туда опять, с другой стороны. Отблески костра освещают тёмную фигуру. Он поворачивается, и я узнаю его. Заставляю себя сделать шаг вперёд.

— Да кто ты такая, чтобы мне указывать? — отчим Дайны замахивается на меня рукой в меховой рукавице.

Я уворачиваюсь от удара так быстро, что не успеваю этого осознать. Как будто моё тело действует само, повинуясь доведённому до автоматизма навыку.

Клуб пламени, такой же алый, как моя ярость, возникает между нами. От него даже сыплются искры. Мой противник отступает на шаг. Я смотрю ему в глаза. А потом начинаю гонять огненный шар вокруг его шеи. Я не отвожу взгляд и вижу, как его глаза становятся трезвыми. А потом в них появляется страх.

— Тронешь её хоть пальцем — выжгу с корнями твоё мужское достоинство! — медленно и чётко произношу я.

Он начинает кивать. Часто и мелко. Потом падает на колени. Падаль…

Я поворачиваюсь и шагаю к костру. Смешиваюсь с толпой и пляшу до самого утра. Под разудалую музыку и залихватские песни о солнце, длинном дне и богатом урожае.