Книга Зверь, страница 38 – Ника Горская

Боже мой…

Мы целуемся долго, прерываемся только когда становится нечем дышать.

Чуть отстранившись, Айдар смотрит в мои глаза, так проникновенно что кровь в моих венах вскипает.

— Прости меня, — говорит, опуская взгляд на мои губы.

Чувствую ощутимый укол между рёбер.

Ох, мамочки…

У меня во рту пересыхает.

Я не понимаю за что он просит прощение, но эти два слова глубоко резонируют во мне, задевая что-то глубинное.

Опускаю веки, боясь показать какую власть он надо мной имеет.

— Теперь всё будет иначе. — произносит уверенно. — Лера, я был не прав. Во многом.

Айдар отходит на несколько шагов. Запрокидывает голову и проведя ладонями по лицу, хлёстко выдыхает.

— Чёрт! Как же сложно! — бросает нервно.

Потом возвращается обратно.

— Нам нужно поговорить. Обо всём.

Ведёт себя странно. Так будто жутко нервничает.

А это в принципе невозможно.

Киборгу не свойственны подобные слабости.

— Ты моя! — подцепив двумя пальцами подбородок, заставляет смотреть в его глаза. — Слышишь? Моя! И всегда была моей!

Онемевший язык не шевелится.

Понятия не имею о чём он говорит. Сейчас я не способна ничего анализировать, поэтому мысленно выдыхаю, когда динамик радионяни оживает плачем Матвея.

На несколько секунд мы с Айдаром зависаем друг на друге. Но по мере того, как усиливается плач ребёнка я прихожу в себя.

Ловко спрыгиваю со столешницы и не проронив ни слова спешу покинуть кухню.

— Уложи сына и вернись. — замедляюсь, когда слышу его просьбу-приказ.

Не обернувшись, продолжаю идти.

Двигаюсь словно запрограммированный робот. Расслабляюсь только когда оказываюсь в своей комнате.

Успокоить разбушевавшегося Матвея удаётся не сразу.

Он снова засыпает, когда я ношу его на руках, расхаживая по комнате.

Уложив малыша в постель, раздумываю ровно секунду, после чего ложусь рядом с ним и закрываю глаза.

В груди отчего-то печь начинает.

Я не понимаю своих чувств, не понимаю слабовольных реакций, но точно знаю, что так безропотно поддаться эмоциям после всего, что я испытала по вине Айдара, будет, по меньшей мере, неразумно.

Повернувшись на бок, прячу лицо в подушке и рыдаю навзрыд.

Реву до тех пор, пока грудь не перехватывает спазмами.

Потом долго лежу, пялясь в темноту за окном, проклиная свои чувства к Шакурову.

Как ни странно, но несмотря на ту бурю, что продолжает будоражить моё нутро, засыпаю я довольно быстро.

Утром просыпаюсь рано, но с постели не встаю до того момента как просыпается Матвей. Наверное, так бы и продолжила прятаться в своей комнате, если бы не забота о сыне.

Спустившись вниз, с Шакуровым не пересекаюсь.

Готовлю завтрак, кормлю сына, передаю его няне и даже успеваю выпить кофе, прежде чем в кухню входит мой муж.

Внутренне вся подбираюсь, встречаясь с ним взглядом.

В отличии от меня он выглядит собранным, уверенным в себе. Будто и не было ночного разговора.

— Доброе утро. — максимально стараюсь придать голосу невозмутимость. — Будешь кофе?

Неожиданно раздавшаяся трель мобильного ударяет по натянутым нервам.

Укол в сердце заставляет ревностно следить за тем, как Шакуров, бегло глянув на экран, сбрасывает вызов.

Это одна из… них?

Отворачиваюсь, боясь, что он всё поймёт по глазам.

— Нет, спасибо. — отказывается от моего предложения.

Создаю вид бурной деятельности, малодушно надеясь, что он уйдёт.