Книга Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 3, страница 104 – Дия Семина

— Постараюсь, но не обещаю. Боже мой, я и во сне не могла бы подумать, что стану графиней…

— Кто, если не ты?

— Я? Не шути надо мной, я нищенка, без достойного образования, и у меня весьма посредственные манеры, даже наша Ия Максимовна намного элегантнее… Но как бы мне хотелось, чтобы графиня закрыла на мои ужасные недостатки глаза и приняла как пару для Модеста, я всё для этого готова сделать!

Я лишь покачала головой. Всё хорошо, но эта жажда принижать собственное достоинство и желание понравиться, Виолетту и подводит, но она со временем научится держать себя, очень на это надеюсь.

Счастливая Виолетта убежала к себе, снова собираться в магазин. Вчера был стекольщик, сегодня нам привезут вывеску, нужно расставить цветы, ещё раз оформить обновлённую витрину и конца-края этим делам нет. Потом привезут ковры от нового партнёра, и их тоже нужно красиво подать. Это как раз дело для талантливой художницы, пусть руководит процессом, пока не стала графиней, мы её продолжим эксплуатировать на всю катушку.

Закончив с примерками нарядов, погружаюсь в очередную рутину дел. Сейчас, например, незапланированный выбор стежка на ватине, вчера вечером управляющий привёз образцы, чтобы я выбрала и распределила, для каких изделий, как прошивать льняную вату, пришлось делать заметки для каждого кусочка. Но качество мне очень понравилось. Новую партию кресел уже запускаем чисто на нашем сырье, как подумаю, так мурашки по спине…

— Ох, а что будет, когда мы затеем новый проект бытового супермаркета. Да я с ума сойду, от всех приготовлений.

Осознала, но поняла, что никуда с этой дроги мне не свернуть, потому что Наташа одна не справится, у Марка Юрьевича других дел полно, а Савелий…

Савелий к вечеру принёс нам самые неожиданные новости, мы их и не ждали, потому что политические баталии прошли стороной, а теперь красной нитью протянулись через нашу семью.

— Ярослава Александровича ссылают…

— Это князя? Дядю Григория Васильевича? — переспросил Иван Петрович, не поверив своим ушам, неужели такого человека можно лишить статуса, он же как памятник, казался недосягаемым.

Савелий кивнул и со знанием дела продолжил новость, какую в газетах никогда не опубликуют:

— По совокупности обвинений, будь он простым человеком, то каторгу бы себе обеспечил, и за меньшее ссылают. Но его определили в мужской монастырь, без права апелляции и помилования. Опасны его мысли и действия, а ещё заразны для неокрепших умов.

— Но, а дальше-то, что будет? На нас как это отразится? — спрашиваю мужа, потому что от новостей вдруг немного повеяло холодом, неприятные ощущения, даже не смогла объяснить, откуда взялось это непростое предчувствие.

— Вот об этом я и хочу с вами поговорить наедине. С завтрашнего дня я поступаю на стажировку по изучению местной юриспруденции, натаскивать меня по законам будет очень уважаемый профессор, это по личной просьбе князя Григория Васильевича. И после сдачи квалификации стану его старшим советником. А ему прочат должность канцлера.

Мы с отцом переглянулись, новости оказались предсказуемыми, но всё равно неожиданными, особенно учитывая наши непростые личные взаимоотношения с князем.

— А как же мельница? — отец вернул разговор в понятное ему русло.

— Мельницу я перепишу на вас с Анной, и к вам в соучредители встанут Марк и Наталья, они для Анны теперь как родные люди, не подведут. Увы, на такой должности, я уже не имею права заниматься коммерцией. Вот поэтому и решился поговорить сразу.