Книга Кощей. Перезагрузка, страница 24 – Ксения Чепкасова

Стали собираться в путь. Старших снарядили и отправили первыми. Толстый поскакал в одну сторону, тонкий – в другую, ну а мне, соответственно, осталась последняя дорога.

Собрав сумку с провизией, я вышел во двор, в предвкушении потирая руки. Сейчас мне выведут мою Бурю. Уж с ней-то мы быстро доскачем до этой Жар-Птицы, где бы она не обитала.

Но, к моему разочарованию, Емеля вывел какую-то полудохлую, желтую клячу. Нет, ну вы вообще видели когда-нибудь желтую лошадь? Кажется, она болеет. Теперь я точно какой-то Д’Артаньян. В самом плохом смысле этого слова.

— Это что такое? – возмутился я, - Где моя Буря?

— Царь не велел отдавать тебе Бурю, - вздохнул Емеля, - Велел старшим сыновьям седлать хороших коней, а тебе – самую негодную.

— Да что же это такое! За что он меня так ненавидит? Точно хочет, чтобы я проиграл. Да эта кляча и двух метров не проедет!

— Да как же за что ненавидит. Ясное дело за что.

— Ну-ка проясни мне.

— Неужель не знаешь? – удивился Емеля, - Так ведь не сын ты ему, за то и ненавидит. Старшие-то сыновья – родные. А потом царь того… подовинником стал.

— Чего-чего? Подосиновиком?

— Подовинником. Ну, мужскую силу растерял.

— Ааа, понял.

— А матушка ваша, царица, чай еще молодая, красивая была. Вот и согрешила. И появился ты, Иван-Царевич.

Ну, теперь действительно понятно, за что царь меня так не переваривает. Да и братья – тоже.

— Напомни, Емельян, а кто мой родной батюшка?

— Так пес его знает, с кем там ваша матушка нагуляла.

Я сурово двинулся на Емелю.

— Ты давай там полегче. О матери моей говоришь!

Правда, формально она не моя мать. Но это неважно. Мама – это везде святое.

— Виноват, царевич! Я часто лишнее болтаю.

Честно говоря, не особо и интересно, кто там настоящий отец Ивана-Царевича. Мне от этого ни холодно, ни жарко.

— Ладно, поеду значит на той лошади, которую дают. А ты давай за Бурей как следует присматривай. Как вернусь с Жар-Птицей, дам тебе вольную, поедешь в свою деревню на печи лежать.

— Благодарствую, Иван-Царевич!

Пока Емеля кланялся, я быстро вскочил в седло – наловчился уже. Лошадь, кажется, уснула. Она никак на меня не отреагировала.

— Но, пошла!

Пришлось слегка двинуть ее кнутом по крупу. Кляча неохотно побрела к воротам. Похоже, это была ее предельная скорость. С такими темпами далеко не уедем. А Жар-Птица, по всем сказочным законам, наверняка живет черти где. За МКАДом где-нибудь. И как ее вообще искать?

Ладно, разберусь по дороге. Я уверенно направил свою коняшку на третью дорогу и разъехался с братьями в разные стороны. Вперед, на поиски Жар-Птицы!

— Давай, пошла, цок-цобэ!

Никакие «но», «гоп» и даже «цок-цобэ» не помогали ускориться. Вялая кляча еле-еле перебирала ноги и, казалось, вот-вот рухнет. С такими темпами я даже за пределы царских владений не смогу выехать. Куда уж там – искать Жар-Птицу.

Лошадь сделала очередной ленивый шаг и обо что-то споткнулась. Я едва удержался в седле. А снизу послышался мужицкий бас:

— Ээ, смотри куда прешь!

Лошадь шарахнулась назад и снова на что-то наступила. И с этой стороны тоже послышался чей-то недовольный окрик:

— Раздавишь, скотина!

Лошадь заметалась, и я едва смог ее утихомирить. На кого же мы наехали? Никого не видно.

— Мы внизу, умник!

Спешившись, я обнаружил целую поляну мухоморов. Для обычных грибов они были слишком крупные. Но все равно не настолько, чтобы я заметил их, когда сидел в седле. Ребята оказались крепкими, раз лошадь споткнулась и не сломала ни один из грибов. Я заметил у них крошечные лица на шляпках. А еще – маленькие ручки, которые они сурово уперли в бока.