Книга Моя тьма, его правила, страница 109 – Светлана Тимина

— Мы разберёмся. Мы точно разберёмся. Только держись.

У меня никогда не было проблем с вождением автомобиля, но сейчас руки, сжимающие руль, мелко дрожали. Я то и дело оглядывалась на Дреа, опасаясь, что она сейчас отключится у меня на глазах… а может что-то еще хуже.

Я думала позвонить Майклу в этот момент. Он бы точно лучше знал, что делать в такой ситуации. Почему я не вызвала неотложную помощь? Что, если дело не в психике, как сказала моя новая подруга, а в чем-то более опасном? Тромб? Кровоизлияние?

Когда мы подъехали к дому Шарлиз Майклсон, я чувствовала, как напряжение во мне нарастает. Меня почти трясло. Дреа сидела рядом, сжав голову руками, и тяжело дышала. Головная боль, боль в её глазах, тот страх, что я увидела — что-то было не так. Мороз по коже усилил мою дрожь.

Я не успела припарковаться возле особняка, как нам навстречу поспешила темнокожая женщина лет сорока в обычных джинсах и белой футболке. Отрывисто кивнув мне, она взяла Дреа за руки, помогая ей выйти из машины. Сжала ее лицо ладонями, установив зрительный контакт.

— Ты в безопасности. Дыши.

Дреа едва ли понимала, где она находится. Шарлиз Майклсон подняла взгляд на меня.

— Пойдемте. Расскажите, как это произошло.

Мы миновали холл, ряд комнат и зашли в кабинет. Шарлиз быстро усадила Дреа в кресло.

Обстановку в кабинете можно было назвать уютной, но мне не было до этого дела. Всё, что я видела, — это Дреа, сжимающая руки в кулаки, её лицо, перекошенное от боли и какого-то… уже не страха, а панического ужаса.

— Что произошло? – спросила психотерапевт, не теряя даром времени: светила специальным прибором в глаза Дреа Каммингс, нащупывала пульс и хмурилась.

— Не знаю. У нас была фотосессия. Она выпила много кофе. И сигареты, наверное, три точно.

— Кофе и сигареты здесь ни при чем. Что-то ее напугало, вы можете сказать, что?

Я смотрела на Дреа и понимала, что сейчас нет места для ложной скромности. Отбросила волосы и повернулась к Шарлиз спиной – на мне все еще оставалось то самое платье.

— Мне показалось, вот это.

Шарлиз сразу поняла, что происходит. Хоть я не видела в этот момент ее лица.

Я стояла рядом, не зная, что мне делать. Не могла избавиться от ощущения, что Дреа — она не та, кем она была. И кто-то всё это уже знал.

С каждым мгновением, с каждым словом, которое Шарлиз говорила, я поняла — мы стоим на грани чего-то очень сложного.

— Не звони ему… - простонала Дреа перед тем, как разрыдаться.

Я застыла. Параллели с тем, через что я прошла в руках Хьюго, едва не накрыли меня.

«Кто это чудовище? Кто сделал с ней то, из-за чего она сейчас словно разрушается изнутри?» - хотелось спросить психотерапевта, но я с трудом сдержалась.

Я почувствовала себя чужой. Я не имела права прикасаться к боли Дреа и всему, что происходит.

— Если нужна помощь… какие-то лекарства… я могу привезти…

Доктор Майклсон бросила на меня сосредоточенный взгляд.

— Ничего не нужно. Спасибо, что привезли ее. И вы же понимаете, что существует врачебная тайна. Вам придется уйти, и о неразглашении, полагаю, напоминать не стоит.

— Конечно, я немедленно ухожу. Скажите, она будет в порядке? Вы поможете ей?

— Да, - отрывисто ответила Шарлиз.

Я поспешно достала из сумочки свою рабочую визитку.

— Я очень прошу… позвоните мне, когда ей станет легче. Пожалуйста.