Книга Любовь, рожденная в аду, страница 111 – Светлана Тимина

Он посмотрел на нее с такой нежностью, что Валентина ощутила – голова пошла кургом.

— Я тренировался, пока суставы не ныли. Пока мышцы не рвались. Я заставлял себя. Потому что если бы я не вернулся… — он поднял взгляд на неё. — Ты бы решила, что всё внутри тебя, всё хорошее… умерло вместе со мной.

Валентина не выдержала — прикрыла глаза ладонью.

— Я вернулся, когда смог драться. Когда смог убивать так же точно, как раньше. Когда тело стало оружием снова.

Он посмотрел сверху вниз, на собственные ладони.

— И тогда понял… что, возможно, я больше не нужен. Ты стала хозяйкой Белла Веры. Женщиной, о которой говорили шепотом. Которой восхищались и которую боялись. И тогда во мне поселился страх. Что я не достоин.

Тишина легла между ними.

Валентина сглотнула, в горле защипало. Только этого не хватало…

Но в то же время мысль, что она сейчас разрыдается перед тем, кого так и не перестала любить, больше не пугала.

— Как Стефано?

Сердце Валентины пропустило удар.

— Твой сын жив… ты и сам, уверена, все знаешь. Я приняла решение убить Маттео в тот самый день, когда он поднял на него руку на глазах у Джулии.

— Да. Я рад, что ты позволила ему идти своим путем. Джулия… если она взяла жестокость от Матео и мудрость от тебя, она достойная преемница. У т ебя есть еще одна дочь…

— Да. Я удочерила Фьямму, но она об этом не знает. Матео… это дочь девушки, которую он когда-то насиловал несколько лет. Она погибла. Но девочка не виновата…

Внезапно Марко подался ближе. В его лице проскользнула решимость, хотя в обращенных на Валентину глазах все еще плескались чувства.

— Тебе следует отойти от дел, Валия, — произнёс он наконец.— Готовь Джулию. Она сильнее, чем ты думаешь. Я не до того обрел тебя, чтобы снова потерять. В этот раз я отступать не намерен. Надо будет – заберу тебя, как Матео когда-то.

Донна Санторелли медленно подняла взгляд.

— С этого престола не уходят в отпуск, Марко. И на пенсию, как ты понимаешь, тоже. Я нужна своему дому.

И в её голосе было не высокомерие, а страх. Любовь и долг.

Он ничего не ответил. Вместо тысячи слов сделал шаг.

Всего лишь шаг, и мир сузился до одного прикосновения.

Его ладонь коснулась её лица — медленно, будто спрашивая разрешение, которого он не нуждался.

Валентина не отстранилась.

И тогда он поцеловал её — жадно, тяжело, будто пытаясь дышать ею. Будто годы боли сжались в один короткий миг.

Её пальцы вцепились в его плечи, в рубашку, в его шею — как за единственную точку равновесия.

И в этой пещере, под шум моря, под гул крови в висках, они забыли обо всё мире, который ждал их снаружи.

Поцелуй плавил контроль и прошлое. Жаркий и неистовый, со всей болью и страстью разлуки.

Не было холода пещеры, только тепло его рук, срывающих с нее платье, ласкающее каждый сантиметр кожи. Сбивчивое дыхание. Прикосновения — дерзкие, отчаянные, долгожданные. Поцелуи — как то, что было украдено временем.

Он прижал самую могущественную женщину Сицилии к прохладной стене, освобождая от одежды и одержимо целуя – так, что у Валентины закружилась голова.

Только рокот волн за каменными стенами вторил ее дыханию. Только сердце стучало в такт его поцелуям, покрывающим ее гибкое тело.

Марко стащил ее трусики по ногам, раздвинул ноги Валентины коленом и сразу вошел.