Книга Бывшие. Врачебная Тайна, страница 31 – Маргарита Дюжева

Я ответил на твой вопрос?

Более чем.

У меня даже слов нет, чтобы описать свое возмущение. Разве так можно? Зачем?

Телефон снова оживает

Не переживай. Она в хороших руках.

Я искренне благодарна Арсу за поддержку. Это именно то, в чем я так отчаянно нуждалась. Просто добрые слова, которые немного смягчают пульсирующую боль в груди.

Я ее люблю и уважаю, но так нельзя!

Он еще дважды присылает мне записи. И мать на них неизменно выглядит довольной и спокойной. Кажется, у нее даже жесткие складки вокруг рта становятся не такими заметными. Свое дурное настроение она бережет для меня, потому что параллельно с сообщениями Вольтова приходят послания от нее смой, в которых неизменно все плохо.

Вампирша, манипуляторша и интриганка!

Я что-то уточняю по поводу ее здоровья, Арс отвечает и незаметно между нами завязывается разговор, из которого я выныриваю где-то в час ночи. Совершенно шальная, с неистово грохочущим в груди сердцем.

Меня потряхивает, а губы сами тянутся в улыбку. Так волнительно и так странно. Я будто ненадолго вернулась в прошлое.

Всю неделю мы держим связь. Я знаю все, что происходит с матерью не с ее слов, в которых только «ой-ой-ой», «все плохо» и «ты виновата», а со слов лечащего врача, который уверенно заявлял, что все в порядке и выздоровление идет полным ходом.

Я засыпаю с мыслями о Арсении, и по утру первым делом хватаю телефон, чтобы проверить, а нет ли от него сообщений.

Это безумие, но я чувствую себя живой и гораздо более счастливой, чем за последние три года. В какой-то момент мне даже кажется, что между нами повторно проскакивает искра. Арсений не говорит ничего особенного, не расточает двусмысленные взгляды, ведет себя как обычно, но у меня екает. Сладко и мучительно.

Возможно, я вижу то, чего нет, фантазирую, поддавшись откровенности момента, но мне нравится чувствовать себя живой, и за это я тоже благодарна.

Поэтому решаю, что, когда приеду проведать мать — непременно приглашу Вольтова на кофе. Без романтической подоплеки, просто в качестве благодарности за то, что поддержал и заставил чувствовать.

Мне еле удается дождаться выходных. Я приезжаю поздно вечером в пятницу, и сразу еду на квартиру Вольтова, от которой у меня есть ключи.

В голове кручу, верчу, что сказать при встрече, как сказать.

Так сильно тону в этих думах, что не сразу обращаю внимания на человека, который ждет лифт вместе со мной. Девушка, в бежевом тренче, шикарных туфлях и с дорогой сумочкой на плече. Такая вся ухоженная, красивая, элегантная.

Она даже кажется мне знакомой, но не получается вспомнить, где могла ее видеть.

Мы вместе едем наверх. Я выхожу на седьмом, а она поднимается выше.

Я пишу Вольтову, что приехала, и завтра с утра отправляюсь в больницу, но он не отвечает. Наверное, уже спит.

Я и не дергаю его больше. Зачем? Завтра все равно увидимся.

Утром я собираюсь с особенной тщательностью. Даже крашусь чуть ярче, чем обычно. И рада бы сказать, что все это, чтобы маменька порадовалась моему цветущему виду, но нет. Не для нее.

Глупо, но мне хочется, чтобы Вольтов увидел во мне не только серую замученную провинциалку с капризной больной матерью, но и ту девушку, с которой он когда-то встречался и вроде как даже был счастлив. Вроде как…Не уверена, потому что слишком уж просто он от этого счастья отказался.