Книга Бывшие. Врачебная Тайна, страница 64 – Маргарита Дюжева

— Мы пошли, — кричу из прихожей, когда мы с Кирой уже обулись.

Тут же появляется раскрасневшаяся Фая. Бухтит себе под нос:

— Уму не постижимо. Чокнулась совсем! — с трудом берет себя в руки и улыбается Кирюше, — идем, кнопка. Мороженого купим.

Дочь обожает мороженое. Поэтому тут же растекается в счастливой улыбке, берет тетку за руку, и они выходят на лестничную площадку.

— Я сейчас, — шепчу одними губами, встретившись с тревожным взглядом Фаины.

Последней к двери хромает злая мать:

— Думаешь, я тебя обратно приму? — шипит с перекошенным лицом, — Или квартиру оставлю? Как бы не так…

Осекается, когда я выкладываю на тумбочку ключи.

— Мне ничего от тебя не надо.

— Мерзавка! Неблагодарная мерзавка!

— Всего хорошего, мам. Захочешь нормально пообщаться — звони.

И ухожу. Мне вслед несутся обидные слова, но уже плевать. Не оборачиваюсь.

Пока едем вниз, Фаина горько молчит. Поджав губы, смотрит в одну точку и качает головой. В глазах слезы.

— Алинка, мне так жаль, — не выдерживает и, прикрыв ладонью лицо, начинает плакать, — чтобы мать родная…вот так… Она ведь всю жизнь тебе загубила.

— Ничего она не загубила, тетя Фая, — я слабо улыбаюсь и беру Киру на руки, — самое главное со мной. А с остальным справлюсь.

Целую Киру в щеку, а она обнимает меня за шею крепко-крепко, по-детски самоотверженно. В душе щемит. Больно. Но я уверена, что теперь, когда нарыв вскрыт и рана прочистилась, все будет хорошо.

Когда выходим из подъезда, тетка шмыгает носом:

— Я с вами поеду. Посмотрю хоть, как устроились.

Она переживает за меня, как родная мать. А вот мама… мама картинно задергивает шторы, когда я поднимаю взгляд к нашему окну. Словно вычеркивает нас из своей жизни.

— Она одумается, — горько произносит Фая, — должна одуматься, пока еще не слишком поздно.

— Ее дело.

А что я еще могу сказать? Что буду пытаться наладить контакт? Не буду. И звонить сама не стану. А если вдруг она позвонит с претензиями, то запросто сброшу. Мне терять нечего, я уже проклята, оплевана и обозвана всякими словами.

Всю дорогу до нашей новой квартиры, Кира елозит между нами и задает миллионы вопросов. Куда едем? Долго ехать? Какая у нее комната? А кровать? А цветы на окне есть?

Я немного выбита из колеи, поэтому отвечаю односложно и улыбка больше похожа на болезненную гримасу. Держусь. Ночью, конечно, вдоволь порыдаю, а с утра начну новую жизнь.

Такси тормозит возле дома, и мы поднимаемся в квартиру на третьем этаже.

— Как красиво, — выдыхает моя девочка, увидев свою крохотную комнату в розовых тонах. А уж когда замечает зайца — восторгу нет предела.

Я показываю тете наши новые хоромы и приглашаю пить чай, в тайне радуясь, что заранее озаботилась и купила конфет и печенья.

— Алин, я что хотела сказать… — Фаина мнется, прежде чем завести разговор, крутит в руках кружку, потом вздыхает, — ты не слушай Нинку. Дура она. Мстительная, ревнивая и зацикленная. Не верю, что так говорю про родную сестру, но это и правда так. Не бери ее слова в расчет. Вообще забудь о них. Ты прекрасная. Умница, красавица. И дочка у тебя замечательная.

— Я знаю, тетя Фай. Знаю, — грустно улыбаюсь.

— И у тебя все непременно сложится самым наилучшим образом. И про мужчин… Матери твоей не повезло, козел на пути попался, но это не значит, что и все остальные такие же. В мире много прекрасных мужчин. Добрых, верных, ответственных. Тех, с которыми всегда будешь чувствовать себя любимой девочкой, укрытой от внешних проблем. Вот мы с Костиком тридцать лет душа в душу. Да, разное было. Ругались, не без этого. Но я ни разу не пожалела, что связала свою жизнь с ним. И ты своего встретишь. Обязательно.