Книга Измену нельзя простить, страница 2 – Лиссбет Котцова

Арсений сидит на полу, строит башню из кубиков.

Аркадий рядом, в домашней рубашке, расслабленный, родной.

Мой.

— Смотри, мама! — сын улыбается. — Башня!

— Какая высокая…

Я присаживаюсь рядом.

И в этот момент телефон в моей руке вибрирует.

Одно сообщение.

Я машинально опускаю взгляд.

И замираю.

«Я устала ждать. Когда ты скажешь ей?»

Я не сразу понимаю.

Не сразу.

Секунда. Две.

А потом медленно поднимаю глаза на мужа.

Он всё ещё улыбается сыну.

Спокойный.

Счастливый. Идеальный.

Мой.

…или уже нет?

Я перечитываю сообщение ещё раз.

Пальцы холодеют.

«Я устала ждать. Когда ты скажешь ей?»

Скажешь… кому?

Мне?

Или… про меня?

— Мам, смотри! — Арсений тянет меня за руку. — Она падает!

Башня из кубиков рушится с глухим стуком.

Я вздрагиваю.

— Ничего, построим новую, — автоматически говорю я, но голос звучит чужим.

Аркадий поворачивается ко мне.

— Ты в порядке?

Его взгляд — внимательный. Слишком внимательный.

Я резко блокирую экран и сжимаю телефон.

— Да. Просто… устала.

Он смотрит ещё секунду.

Словно оценивает.

Словно проверяет.

А потом улыбается — той самой своей улыбкой, от которой раньше у меня всё внутри теплело.

— Тогда вечером отдохнёшь. Я сегодня рано освобожусь.

Раньше.

Раньше я бы обрадовалась.

Сейчас внутри что-то неприятно сжимается.

Весь день проходит как в тумане.

Я кормлю Арсения, убираю, отвечаю на сообщения в мамском чате… и постоянно возвращаюсь к одному и тому же.

«Когда ты скажешь ей?»

Это ошибка.

Наверное.

Не ему.

Не про нас.

Не про меня.

Я даже улыбаюсь от этой мысли.

Натянуто.

Неубедительно.

Потому что где-то глубоко уже знаю:

не ошибка.

Вечером он действительно приходит раньше.

С цветами.

Как всегда.

— Это тебе, — он протягивает букет, целует меня в щёку.

Я принимаю.

Автоматически.

— Спасибо…

— У тебя голос странный, — он прищуривается. — Заболела?

— Нет.

— Точно?

— Аркадий, всё нормально.

Слишком резко.

Он замолкает.

Смотрит.

И в этот момент между нами впервые возникает пауза.

Не уютная.

Не привычная.

Чужая.

— Ты сегодня какой-то… напряжённый, — говорю я позже, когда мы остаёмся на кухне вдвоём.

Он наливает себе виски.

Обычно — редко.

Сегодня — без повода.

— Работы много.

— Ты же сказал, что освободился.

— Освободился — не значит, что проблем нет, — коротко отвечает он.

Я киваю.

Сажусь напротив.

Сердце начинает биться быстрее.

Сейчас.

Сейчас я спрошу.

Сейчас всё прояснится.

И я буду смеяться над собой.

— Аркадий…

— Мм?

— Тебе сегодня… никто не писал?

Он замирает.

Едва заметно.

Если бы я не смотрела прямо на него — не увидела бы.

Он медленно поднимает глаза.

— В смысле?

— Ну… по работе. Или… не по работе.

Тишина.

Он делает глоток.

Ставит стакан.

Слишком аккуратно.

— Алина, ты сейчас к чему?

Голос ровный.

Слишком ровный.

Я сглатываю.

Отступить?

Сделать вид, что ничего?

Спрятаться обратно в «идеальную жизнь»?

Или…

— Я видела сообщение, — тихо говорю я.

Он не двигается.

Вообще.

Только взгляд становится другим.

Холоднее.

Собраннее.

Настоящим.

— Какое сообщение?

Я достаю телефон.

Руки дрожат.

— Вот это.

Я кладу его перед ним.

Он смотрит.

Долго.

Слишком долго.

А потом… усмехается.

Лёгко.

Почти расслабленно.

— И что?

У меня внутри что-то обрывается.

— В смысле — что?

— Алина, — он откидывается на спинку стула, — это рабочая переписка.