Книга Измену нельзя простить, страница 27 – Лиссбет Котцова

Судья вошёл.

Все встали.

Я тоже.

Но ноги будто были чужими.

— Рассматривается дело об определении места жительства несовершеннолетнего ребёнка и порядке участия в воспитании…

Слова звучали, но я их почти не слышала.

— Слово истцу.

Аркадий встал.

— Я прошу установить равные права на воспитание моего сына… — начал он спокойно.

Спокойно.

Как будто не он разрушил всё.

Как будто не он стоял и сомневался, его ли это ребёнок.

— …мать ребёнка находится в нестабильном эмоциональном состоянии…

Я резко подняла голову.

— Что?

Адвокат тихо сжал мою руку:

— Тихо.

— …она беременна, испытывает стресс, не имеет устойчивого дохода…

Каждое слово — как удар.

«Он… он правда это говорит…»

— …я считаю, что ребёнку будет лучше находиться частично под моей опекой…

Судья кивнул:

— Принято.

— Слово ответчику.

Я встала.

Колени дрожали.

Но голос…

Голос оказался твёрже, чем я ожидала.

— Этот человек… — начала я и посмотрела на Аркадия, — сомневался, его ли это ребёнок.

В зале стало тише.

— Он поверил чужой женщине больше, чем матери своего сына.

Мария дернулась.

— Он разрушил нашу семью, — продолжила я, — а теперь говорит о стабильности?

Аркадий нахмурился:

— Это не относится к делу—

— Относится! — резко сказала я.

Судья поднял руку:

— Продолжайте.

— Ребёнок живёт со мной. Я его воспитываю. Я его защищаю. Я его люблю.

Голос дрогнул.

Но я не остановилась.

— И я не позволю человеку, который исчезал, когда ему было удобно…

Я сделала паузу.

Смотрела прямо в глаза Аркадию.

— …забирать его, когда ему вдруг стало нужно быть отцом.

Тишина.

Тяжёлая.

Острая.

Судья сделал запись.

— Будут вызваны свидетели.

И тогда…

Встала Мария.

Медленно.

Уверенно.

С тем же холодным взглядом.

— Я хочу дать показания, — сказала она.

Сердце сжалось.

«Сейчас начнётся…»

Она посмотрела на судью.

Потом — на меня.

И тихо, почти спокойно сказала:

— Эта женщина… не та, за кого себя выдаёт.

Мария стояла в центре зала.

Спокойная.

Собранная.

Как будто готовилась к этому дню заранее.

Как будто… репетировала.

Я смотрела на неё и чувствовала, как внутри поднимается холод.

Не страх.

Предчувствие.

— Представьтесь, — сказал судья.

— Мария… — она назвала фамилию, — близкий человек истца.

Я горько усмехнулась:

— Близкий…

Адвокат тихо прошептал:

— Не реагируйте.

Мария продолжила:

— Я долгое время наблюдала за ситуацией в их семье…

«Наблюдала?»

Внутри всё сжалось.

— …и могу сказать, что Алина…

Пауза.

Она посмотрела прямо на меня.

И в её глазах не было ни капли сомнения.

— …нестабильна.

Слово прозвучало чётко.

Резко.

Как выстрел.

В зале прошёл лёгкий шум.

— Уточните, — сказал судья.

Мария сделала вдох.

И начала.

— Она часто устраивала истерики. Кричала. Манипулировала ребёнком.

— Это ложь, — вырвалось у меня.

— Тихо, — жёстко сказал судья.

Мария даже не посмотрела в мою сторону.

Она говорила… уверенно.

Слишком уверенно.

— Во время беременности её состояние только ухудшилось.

Мои пальцы сжались в кулак.

— Она угрожала Аркадию…

— Чем? — резко спросил мой адвокат.

Мария на секунду замялась.

Но только на секунду.

— Что он не увидит ребёнка. Что она лишит его всего.

«Она переворачивает всё…»

— У вас есть доказательства? — спокойно спросил адвокат.

Мария улыбнулась.

Еле заметно.

— Да.

В этот момент я почувствовала, как по спине пробежал холод.