Книга Измена. На бис!, страница 20 – Ася Вернадская

— Вот видишь… даже так… ты моя… — его слова распадались на слоги в такт его яростным толчкам.

Он одной рукой продолжал своё чёрное дело, а другой схватил меня за подбородок, заставив смотреть на себя.

Привет, мои любимые читатели!

Если история вам нравится, поддержите её сердечком или парой слов в комментариях! Мне очень важно знать ваше мнение. И да, самое важное — жмите «Добавить в библиотеку», чтобы быть в курсе всех новых глав.

Спасибо, что вы со мной!

— Запомни это лицо. Этот момент. Вот что будет, если ты посмеешь ещё раз усомниться во мне. Если посмеешь подумать о разводе. Если скажешь кому-то хоть слово. Понимаешь?

Я не могла ответить. Я могла только рыдать, задыхаясь от его груза, от его запаха, от этой чудовищной близости. Тело начало подстраиваться под навязанный ритм, предавая меня, отвечая на физиологическом уровне на эту пытку. Это было самое ужасное. Чувствовать, как внутри всё сжимается и пульсирует не от желания, а от животного шока и насилия.

Он почувствовал это. Его движения стали ещё резче, ещё глубже.

— Да… вот так… принимай… принимай всё… моя… моя сука…

Его оргазм нахлынул с низким, победным стоном. Он вогнал себя в меня до упора и замер, его тело напряглось в судороге. Я почувствовала горячий выброс глубоко внутри. Печать. Клеймо.

Потом он рухнул на меня. Он лежал, тяжело дыша, его лицо было в моих растрёпанных волосах.

Минуту. Две. Он поднялся. Без слов. Поправил брюки, застегнул ширинку. Звякнула пряжка ремня. Он сел на водительское место, завёл двигатель. Свет фар снова прорезал тьму.

Я лежала на кресле, не в силах пошевелиться. Всё болело. Всё горело. Внутри, на бёдрах, между ног. Я медленно, как столетняя старуха, попыталась натянуть на себя порванное платье. Оно было влажным и липким.

— Вставай, — сказал он, подняв моё кресло, не глядя. — Садись. Приводи себя в порядок.

Я опустила козырёк с зеркалом и посмотрела на себя. Размазанная тушь, опухшие губы, дикий взгляд.

Он ехал молча. Шоссе. Фонари. Признаки города. Казалось, самое страшное позади. Он выбил из меня всё, что хотел, и даже больше. Оставил только пустоту и боль.

Он достал из бардачка маленькую, изящную дорожную косметичку. Не мою.

— Приведи себя в порядок, — повторил он.

Я открыла её. Внутри — тональный крем, пудра, тушь, новая помада моего оттенка. Откуда она у него? Но спрашивать я уже побоялась.

— Ты не можешь войти в дом в таком виде. Консьерж подумает бог знает что.

Я машинально взяла тональный крем. Мои руки дрожали.

— И волосы прибери, — добавил он, глядя прямо перед собой.

Я делала это на автомате. Пудрила синяки, которые он оставил на груди, пока он смотрел в лобовое стекло. Накладывала макияж на заплаканное лицо. Всё внутри кричало.

Когда я закончила, мы были у нашего дома. Он вышел, обошёл машину, открыл мне дверь с вежливым жестом, как истинный джентльмен. Помог мне надеть пальто, которое лежало на заднем сиденье машины. Взял меня под локоть и повёл через холл. Улыбнулся консьержу.

— Вечер тяжёлый, спектакль, — сказал он светским тоном. — Жена устала.

В лифте он не отпускал мою руку. Его пальцы сжимали мой локоть.

В квартире он закрыл дверь. Повернулся ко мне.

— Душ и спать. Утром всё забудется, — сказал он коротко и пошёл в кабинет, не оглядываясь.