Книга Измена. На бис!, страница 38 – Ася Вернадская

Но ноги, будто отделившись от тела, уже несли меня вперёд. Медленно, неслышно, как во сне, где ты не можешь управлять своим движением. Шаг. Ещё шаг. Коридор казался бесконечно длинным. Дверь в спальню была приоткрыта. Всего на пару сантиметров. Щель. За которой скрывалось что-то, на что, я чувствовала, смотреть нельзя. Но я не могла остановиться.

Я подошла вплотную. Мой взгляд уткнулся в узкую полоску света, вырывающуюся из комнаты.

Сначала я увидела Ликины волосы. Ярко-рыжие, рассыпавшиеся по светлой подушке. Они были растрёпаны, несколько прядей прилипли к вспотевшему лбу. Потом я увидела её лицо. Глаза закрыты, губы, подкрашенные её любимой яркой помадой, полуоткрыты. На лице было выражение полного блаженства. Она лежала на спине, на лоскутном одеяле, которое много лет назад связала моя мама.

А над ней… Над ней было тело мужчины. Спина. Широкая, мускулистая, знакомая мне до каждой родинки, до каждого шрама от давнишней поездки на сноуборде. Я бы узнала её из тысячи. Я целовала каждый её сантиметр, проводила по ней пальцами. Спина мужчины была напряжена, мышцы играли под кожей в такт ритмичным, грубым толчкам его бёдер. Его рука, которая когда-то так нежно касалась моего лица, сейчас впивалась в бедро Лики, оставляя на белой коже красные отметины.

Лика, блядь, трахалась с моим мужем. Сука. Мерзкая, рыжая сука.

Звуки. Боже, эти звуки. Похабные, влажные, отталкивающие и в то же время логичные в процессе. Они наполняли комнату, этот священный, папин уголок, превращая его в публичный дом. Я пыталась вдохнуть, но лёгкие не слушались, как будто их сдавили стальным обручем. Медленный, липкий жар сменился дрожью.

Это был не сон. Это была реальность, более чудовищная, чем самый страшный кошмар. Здесь не было возможности проснуться.

Я видела, как Арсений наклоняется к ней. Как его губы находят её рот. Целуют с такой жадной страстью, с такой интимной нежностью. Я видела, как его свободная рука скользит по её животу, движется ниже… Знакомая дрожь пробежала по его спине. Она всегда говорила мне, что он на пределе.Скучал, блядь, — прошипело у меня внутри. —Скучал, сука, именно так и вижу.

Я зажмурилась, резко открыла глаза. Но картинка не исчезала. Она навсегда выжглась на сетчатке. И как часто он бывал здесь? С ней? Под крышей дома моего отца? Пока папа, доверчивый, занятый своей работой папа…

Мысль о нём, об отце, пронзила меня насквозь. Бедный, бедный папочка. Его сердце такого не выдержит. Это было уже не просто предательство меня. Это было предательствоего. Его лучшего друга, почти сына, которого он принял в семью, которому доверял. И его жены. В его доме. На его кровати. На одеяле, связанном руками его умершей жены.

Что делать, когда земля уходит из-под ног? Когда исчезает не просто почва, а само пространство, в котором ты существовал? Ты цепляешься за призраки. Мой призрак был в прихожей. Торт. Папин торт. Надо просто взять его и уйти. Тихо, как пришла. Надеть сапоги, взять эту коробку с раздавленными надеждами, выйти и захлопнуть дверь. Сделать вид, что меня здесь не было. Что я ничего не видела. Сдержать в себе этот крик, это безумие, эту боль, унести с собой и где-нибудь в другом месте развалиться на части.

Но мои ноги стали тяжёлыми, чужими, вросли в паркет.