Книга Измена. На бис!, страница 93 – Ася Вернадская

— Жесть, — протянула Катя. — Ада, ты это… ты герой. Столько терпеть такого ублюдка.

— Не герой. Просто дура, которая не могла поверить, что муж ей изменяет.

— И её тоже надо? — спросил он.

Я посмотрела на фотографию. На Милану, которая целовалась с моим мужем у меня за спиной. На её лицо, которое она так старательно прятала за маской невинности. На его руку, лежащую на её талии.

— Надо, — сказала я. — Пусть знает, что я всё видела. Пусть все знают.

— Это будет мощно, — кивнул Лёха. — Мы её в самый центр поставим.

— Нет, — я покачала головой. — Не в центр. В центре пусть будет Арсений с Ликой. Это и есть главное. А Милана… она просто приложение к нему. Орудие. В этой истории она ничего не решает. Пусть будет где-нибудь с краю, в конце. Чтобы все видели: она не главная. Она никто.

— Ада, ты жжёшь, — усмехнулась Екатерина. — Оставить её на обочине, показать, что она не в счёт… Это, наверное, больнее, чем если бы ты её в центр поставила. Она же так хотела быть главной.

— Не жгу. Просто… хватит молчать.

Лёха убрал телефон.

— Значит, так и сделаем. Я завтра принесу распечатки, посмотрим, как они ложатся в свет. Надо будет ещё подписи придумать, но это мы потом.

— Подписи? — я нахмурилась. — Какие подписи?

— Ну, названия. Каждая фотография должна что-то значить. Это же не просто снимки, это история. Твоя история.

— Я подумаю.

— Вот и отлично.

Катя встала, потянулась.

— Ну, мы, пожалуй, пойдём. А то засиделись, тебе отдыхать надо.

— А я не устал, — буркнул Лёха.

— Тебе не говорили, что больным нельзя надоедать? — Катя подхватила его под руку. — Пошли, пошли. Завтра придём, принесём готовые макеты, посмотрим, что к чему.

— Может, я останусь? — спросил Коля.

— Оставайся, — ответила я.

— Остаётся, — подтвердила Катя. — А мы сваливаем. Пока, Ада. Не скучай.

Она чмокнула меня в щёку, толкнула Алексея в плечо, и они вышли.

Коля пододвинулся ближе, поправил одеяло.

— Ну что, — произнёс он. — Ты как?

— Не знаю, — я откинулась на подушки. — Как-то странно. Как будто я не я.

— А кто?

— Не знаю. Кто-то, кто решает, кому жить, а кому нет. Если мы выставим эти фотографии, то разрушим чужую жизнь.

— Мы это делаем, чтобы рассказать правду, — поправил Коля. — Разрушать чужую жизнь — это его выбор. А твой — перестать молчать.

— А если я потом пожалею?

— Пожалеешь — будем жалеть вместе, — он улыбнулся. — Но, Ада, ты же знаешь, что это правильно.

— Знаю.

— Ну вот.

Я думала о выставке, о фотографиях, о том, что будет, когда всё это выйдет наружу. И не боялась. Потому что рядом был человек, который сказал, что если что, меня поддержит. И мне казалось, что с ним я готова ко всему.

— Коля, — потрогала его за руку.

— М?

— Просто хотела убедиться, что ты не сон.

Он усмехнулся, притянул меня ближе.

— Я реальный, — сказал он тихо. — И я с тобой. Запомни это.

Я кивнула. И закрыла глаза.

Лёха пришёл на следующий день с большим плоским пакетом. Катя пнула его в плечо, когда он входил.

— Ты что, с картинами припёрся?

— С художествами, — усмехнулся он. — Специально для Ады.

Он аккуратно выложил распечатки на мою кровать. Двенадцать листов, глянцевых, тяжёлых, от них пахло типографской краской. Их спины. Людей, которым я когда-то верила. Теперь они просто тени на снимке.

— «Запах чужого парфюма», — сказала я. — Он всегда возвращался домой с чужим запахом, а я делала вид, что не замечаю.