Книга Привет, я влип!, страница 93 – Маргарита Дюжева

По-моему, все просто идеально

Три месяца спустя. Море. Романтика

Васька досадливо цокнула языком и захлопнула крышку ноут бука:

— Достал.

— Опять он?

— Опять.

— Что пишет?

— Что я жирная корова, которой не идет белое платье. А муж мой вообще даун и орангутан, которого выпустили на выходные из зоопарка. И лучше бы мы не свадьбы устраивали, а переехали куда-нибудь под мост и сражались с бомжами за коробки.

— М-да, как всегда оригинален, — хмыкнул я, — покажи.

Она отдала мне ноутбук, а сама потянулась за солнцезащитным кремом:

— Пойду окунусь.

Да, мы были на море, и не просто так, а самом что ни на есть свадебном путешествии.

И да, мы поженились. И даже обошлось без лягушачьих костюмов и халата деда мороза на голое тело. Все было по-настоящему, как у больших. С росписью, рестораном, гостями. У меня был смокинг и бабочка, у Василисы прекрасное белое платье, которое прямо сейчас поливали грязью в соцсетях.

Кто? Конечно же дорогой и глубоко любимый братец Сереженька, у которого до сих пор полыхало в одном месте из-за того, что сестра вырвалась на волю, перестала прятаться и посмела стать счастливой, оставив обнаглевших родственников в прошлом.

Как только Васька зарегистрировалась в соцсети, он с завидной регулярностью топтался у нее на странице обсирая все, что видел. Такова была его сокрушительная мстя сестре, которая во всем оказалась лучше и удачливее его.

Мститель хренов.

Мы несколько раз его блокировали, но он вылезал обратно, как собачий подснежник по весне. Вони много, толку мало.

Потому что единственно что он мог: сидеть в своей дыре и щелкать от бессилия зубами. Хорошей работы ему не видать. Репутация — эта такая вещь, которую сложно наработать и легко потерять. Он свою разбил в дребезги, когда решил, что самый умный, а все вокруг дураки. Молва о его деловой нечистоплотности мигом разлетелась в наших кругах, и Лавров младший оказался во всех черных списках. Пусть теперь вечно сидит с папочкой в доме, постепенно становясь таким же, и сцеживает яд в сетях. Сунется к нам — разорву. И он это знает, поэтому тявкает только издалека. И бесится от того, что ему никто и никогда не отвечает. А зачем лишний раз мараться? Пусть себе булькает в пустоту.

Я не для того Василису отвоевывал, чтобы они ей снова нервы мотали, так что в бан.

Ей ведь было непросто.

Если разрыв с братом и отчимом — это изначально положительный момент, который Васька восприняла с видимым облегчением, то вот насчет матери она переживала.

Особенно когда та приезжала, просила забрать заявления, потому что у Петюнечки от нервов повышается давление и пропадает аппетит. А потом еще упрашивала, чтобы Сереженьку, сыночку любимую, не обижали. Он ведь хороший мальчик, просто у него характер сложный. В папочку, наверное.

Васька предлагала матери помощь. Предлагала уйти, развестись, начать новую жизнь — спокойную, безопасную, без себя. Но все без току. Светлана так сильно провалилась в болото бытового абьюза, что уже не могла представить свое существование без этого болота. Она привыкла быть жертвой и ломать себя в угоду мужу тирану, и его сыну, копирующему поведение отца. И свой выбор в пользу мужика она сделала давным-давно, еще когда он ставил маленькую девочку Васю в угол за безобидные провинности, распускал руки и морально давил. И что бы сейчас Василиса ни пыталась ей сказать — все разбивалось о стену искреннего непонимания и отчуждения.