Книга Право на месть, страница 32 – Аглая Отрада

— Данил… Я должна вам кое-что сказать…

— Давайте встретимся! – опять мой язык опережает мозг, и я запоздало вспоминаю: именно для того, чтобы что-то сказать, не встречаясь, и придумали телефон.

Секундная заминка, и я понимаю, что своим вопросом застал ее врасплох, потому что в голосе Лады появилась нервная хриплая нотка, будто горло перехватил спазм.

— Зачем? – выдохнула она.

И черт меня дери, я опять ляпаю не то, что думаю. Но наверно, потому и ляпаю, что даже самому себе боюсь признаться – я хочу увидеть ее.

— Ну, может, вы хотите мне вернуть хоть что-нибудь из украшений моей матери.

Что и говорить… Одно предложение – и я возглавляю рейтинг самых косячных мужиков в мире. Прозвучало, как пощечина. Обвинение то ли в воровстве, то ли в мародерстве. И если мне самому сейчас стало тошно от себя, то могу представить, в какой гадливой гримасе исказилось ее точеное личико. Наверняка, как при виде какого-нибудь ползучего слизня.

Еще одна заминка, от которой меня начинает трясти. Сейчас она скажет, что я моральный урод, который только и умеет, что орать на женщин и оскорблять их.

Браво, Беркутов! Браво! Моя совесть отходит в сторонку, делая вид, что не имеет ко мне никакого отношения. Но Лада еще больше добивает меня.

— Я не могу запретить вам думать обо мне гадости и не вижу смысла оправдываться. Но я не имею никакого представления о драгоценностях вашей матери. Я просто хотела сказать, чтобы вы были осторожны.

Ровный, чуть ли не безразличный тон ее голоса не смог скрыть от меня разочарование и какую-то привычную боль, которая срослась с ней.

Она отключилась, оставив меня наедине с недоеденным пирожком и обжигающим чувством злости на себя. Меня словно придавило бетонной плитой, я не мог пошевелиться и свободно вздохнуть.

Наверно, мой вид испугал тетю Машу, потому что она всплеснула руками и неожиданно выдала то, что могло решить сразу две проблемы.

— Данилушка! Это Омар звонил? Вот ведь паук ненасытный! Говорила я Наденьке, не доведет он ее до добра, сладкоречивый зверь.

— А? – еще не осознав, что она говорит, я уже услышал голос чуйки, которая тихонько бубнила «Вот оно!»

— Я спрашиваю, Омар звонил? Заграбастал драгоценности и на нас свалил, чтоб уволить. А Наденьке и так одиноко было, а тут совсем поддержки лишилась. Мы ж ей как семья были.

— Спасибо, теть Маш! Пирожки чудо, – не ответив на ее вопрос, я буквально вылетел на улицу. То, что мне и в голову не приходило, сейчас нарисовалось предельно четко.

Омар может стать моим поручителем перед родней Камилы. У него же есть родственники на Кавказе – я видел, еще когда мама была жива, к нему приезжали то ли братья, то ли друзья. И наверняка он в этих традициях разбирается… Я думаю, не откажет, потому что чувство вины в нем точно должно сидеть. К тому же мы не ругались, так пусть поможет «сынку» – как когда- то он попытался меня назвать. А холодный нейтралитет не мешает обратиться с просьбой.

Вот Милка обрадуется! Да и у меня гора с плеч.

Однако, чем больше я стараюсь найти плюсов в своем безумном решении, тем отчетливей понимаю, что все это лажа. Я терпеть не могу Омара. И из всех людей на планете – он последний, к кому я хотел бы обратиться с просьбой. И моя чуйка тоже не остается в долгу, она уверена, что и отчим не питает ко мне нежных чувств. То есть полное взаимопонимание.