Книга Право на месть, страница 86 – Аглая Отрада

А вот тут бы и сам Станиславский мне зааплодировал. Из меня такой же «делатель чучел», как балерина из шпалоукладчицы. Но Камиле это не нужно знать.

И не давая ей опомниться, я угрожающе понизила голос.

— Я видела твои фото в одном очень интересном месте, и если ты не хочешь, чтобы я рылась дальше, немедленно все рассказывай, – и тут же превратилась в «доброго полицейского». – И так же я знаю, что многие хорошие девочки делают плохие дела вынужденно и без чьей –либо помощи не могут выбраться из дерьма. Так что выбирай – я помогаю тебе или…

Я оборвала интонацию, потому что конкретно не знала, чем ее можно еще припугнуть. Но мой расчет на то, что перенесенный стресс, переезд, алкоголь, неожиданное обвинение и намек на тайные знания сделают свое дело, оправдался. Ее выдержка лопнула, как перекачанный воздушный шарик, наткнувшийся на колючую ветку.

К тому же, осознание того, что задание она провалила и ее вряд ли погладят по головке за это, добавили градусов в ее смятение. Она прикусила губу, поставила бокал на стол и нервно сжала кулаки.

— Что ты хочешь знать? – все еще надеясь выскользнуть, хрипло спросила она.

— Я хочу знать, нужна ли тебе нормальная жизнь, чтобы ты не тряслась, как затравленный заяц и чтобы тебя не дергали за ниточки? Не боишься, что эти ниточки когда–нибудь захлестнут твою шею? Или предпочитаешь по–старому? Но учти, я тебя вижу насквозь, – я так вжилась в роль дотошного следователя, что чувствовала небывалый прилив вдохновения. Как игра на скрипке, когда перестаешь читать ноты, и рука сама движется, управляя смычком. Это сродни ощущению полета, парения, будто все происходит само по себе. И сейчас я находила нужные слова, интонацию, выражение лица и понимала – все верно, все правильно, все в точку. Мои туманные намеки она воспринимала как прямое попадание в свои проблемы. И самое восхитительное чувство – это осознание того, что Данил мною гордился бы. Вернее, будет гордиться.

— Я не собираюсь строить глазки твоему мужу, – она все никак не хотела выходить из образа невинной овечки, но напоровшись на мой ледяной взгляд, сдулась. – Я хочу нормальной жизни. Ты права, я попала в скверную историю. И хотела бы навсегда забыть об этом, но не могу. Я на самом деле училась. И была отличницей. И у меня красный диплом по специальности «Коррекционная педагогика». После диплома мы с подружками полетели в Турцию отдыхать. Там познакомились с компанией молодых людей, завязались необременительные отношения. И вот уже за день до отлета мы пошли в ночной клуб. Танцевали, пили коктейли и больше я ничего не помню. Наутро я с трудом разлепила веки. Казалось, какой – то злой гномик намазал их клеем. Было такое ощущение, что и голову тоже кто–то намазал клеем, раз она не может оторваться от подушки. И тело болело так, будто ночью разгружала вагоны!

Солнце слепило глаза, нахально лыбясь из незашторенного окна. Я проспала завтрак. Пошатываясь, прошла в душ. Мутило конкретно. Я умоляла свою черепушечку сообразить, отчего так плохо! Если бы не свой номер, то могла бы подумать, что опять же какой–то колдун дурацкой шуткой забросил на корабль во время шторма.

Кое – как сполоснулась и снова побрела к кровати. Дрожащей рукой дотянулась до графина и выпила воды.